Книга Линия иной судьбы 3, страница 118 – Дмитрий Соловей

Я поднялся со стула, прошелся по комнате и остановился у окна, раздумывая. При таком раскладе охранять Васю по вечерам, дежурить у КИППа бесполезно. Нас просто перережут в тёмном переулке. Идти в милицию? Так они же Ваську затаскают по допросам, а тетю Машу никто защищать не станет. Здесь нужно другое решение.

— Так, Вася. Слушай меня внимательно, — я повернулся к другу. — Завтра на занятия в КИПП я не пойду. Плевать, что только из Грозного вернулся, декану после поясню. Сам схожу к Максиму Сергеевичу.

Василий удивлённо вскинул голову:

— К директору техникума? Валь, ты с дуба рухнулся? Он-то каким боком?

— Максим Сергеевич мужик умный, и главное честный. Ты не в курсе, но отцу Радченко он серьёзно помог. К тому же, за своих выпускников перед министерством отвечает. ЗИП — это не швейная фабрика, Вася. Там оборонка. Это не мелкая кража, а гораздо более серьёзное дело. Максим Сергеевич найдёт, к кому обратиться. И поверь мне, заниматься Хлыщом будет не районный угрозыск. Ими займутся те, кто сидит в Комитете на улице Сталина.

Василий сглотнул, при упоминании КГБ его лицо побледнело.

— Ты думаешь… они помогут?

— Комитету нужен будет Крюк со всей его бандой амнистированных, — заверил я, вспоминая, как жестко советская власть умела зачищать криминал, если тот лез на стратегические объекты. — А Хлыщ сам им в руки идёт. Ложись спать, Вася. Поверь, мы справимся.

Безусловно в институте мне за прогулы достанется, но сейчас на кону стояло кое-что поважнее лекций. Сам Василий уйти с завода не мог. В пятьдесят пятом с трудовой дисциплиной шутки были плохи — за один только прогул на оборонном ЗИПе можно было запросто уехать по суду на исправительные работы. Поэтому друга я с самого утра силой вытолкнул на завод: «Иди и работай как ни в чем не бывало. Главное — не подавай виду. А я всё решу». Сам же я поспешил в родной техникум.

Уверен Максим Сергеевич меня не ждал. Он привычно сидел за своим столом, обложенный ведомостями, и что-то сердито черкал карандашом.

— Максим Сергеевич, разрешите? — заглянул я в кабинет.

Директор поднял голову и на его лице отобразилась целая гамма чувств — от искренней отцовской радости до подозрения. Он отложил карандаш, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Жериков… — протянул Максим Сергеевич, качая головой. — Я-то грешным делом думал: ну всё, выпустил орлов, поживу спокойно, без твоих рацпредложений и внеплановых ЧП. Ан нет. Не выходит у меня отдохнуть от Жерикова. Ну, выкладывай, с чем пришёл? С хорошим бы не пожаловал.

— Так и есть, — согласился я. — И действительно ЧП, не у меня, а у Татаринова. Дело серьёзное.

Через пять минут от благодушного настроения директора не осталось и следа. Пока я излагал историю: про Дубинку, амнистированных уголовников, визит Хлыща к Васькиной матери и требования выкрасть дефицитные кислоты с ЗИПа, Максим Сергеевич превратился в каменное изваяние.

— Соляную и азотную кислоты значит, требуют? И график дежурств? — повторил директор, когда я закончил. — Докатились. Лагерная шваль уже на оборонные заводы лапы тянет! Указ об амнистии им, видите ли, крылья расправил… Решили левое золото плавить.

Взгляд у Максима Сергеевича стал жёсткий.

— То, что Ваську на работу отправил — это ты верно сообразил, Жериков. Теперь слушай меня и мотай на ус. Задумка у вас какая была? В Первый отдел на ЗИПе побежать покаяться?