Онлайн книга «Линия иной судьбы 3»
|
Лёньку я этим вечером не ждал. Но он примчался с фотографией отца. Молодец какой. В паспорт только и осталось наклеить фото. Нужное я уже заполнил. По мне, так получилось неплохо. Вначале я, конечно, потренировался, чтобы почерк был более-менее похожим. После аккуратно вывел имя, отчество, фамилию, год и дату рождения. Остальное всё оставил, что было. Понятное дело, что это неверно, но по-другому никак. Лёнька после забега ещё отдышаться не успел, а я уже смазал фото клеем и прикрепил на нужное место. Затем ещё раз опробовал на клочке бумаги фрагмент печати и шлёпнул её на фотографию. — Готово, — вручил я Лёньке подделку и свёрток с тысячей рублей. На деньги Радченко посмотрел с недоумением. — После вернёте. Отцу сейчас и вещи нужно купить, и до места добраться. Бери, не раздумывай, — протянул я снова завёрнутую в газету тысячу рублей. Единственное, чего мы забыли сделать, — так это закрыть дверь. Вернее, она у меня была заперта, пока я один работал, а с приходом Леонида мысли в другую сторону ушли. Васька же — парень без комплексов, на Дубинке воспитанный. Стучать он не привык, а сразу с радостной физиономией ввалился в комнату. Ввалился и замер. Картина была ещё та. Ладно Леонид с паспортом в руках, но и на столе очень такой неоднозначный набор предметов. Тут вам и чернильница, и коробочка с подушечкой для печатей, и листы бумаги с фрагментами печатей, и клей с ножницами. — Эээ… — замер Василий. Но, словив мой взгляд, тут же поспешил добавить: — Пацаны, я могила. — Значит, и молчи, могила, — рыкнул я, отдавая паспорт Леониду и комкая все бумаги на столе. Нужно их сжечь. Срочно. — Спалить бы это, — подумал о том же Татаринов. — Мать ещё не пришла. Давай в нашей печке. Компрометирующие вещи мы сожгли, потом дружно проводили Радченко и вернулись обратно. Васька слово сдержал. О паспорте и том, что он успел увидеть, ни словом не заикнулся. * * * * Июнь 1953 года — это самый пик, «точка кипения» последствий амнистии. Именно в этом месяце ситуация в Краснодаре вышла из-под контроля милиции. Согласно архивным данным МВД, Краснодарский край в июне 1953 года вошёл в число регионов с самым критическим положением: до 40% амнистированных в городе не смогли найти ни работы, ни жилья, ни прописки. Они оказались заперты в Краснодаре без средств к существованию. Самым страшным для жителей Краснодара в июне стали не матерые рецидивисты, а «указники» и малолетние преступники. Под амнистию массово попали подростки и молодые парни, осужденные за прогулы, мелкие кражи колосков или драки. Выйдя на свободу, они сбились в жестокие уличные стаи. На Сенном рынке банды малолеток устраивают «набеги» — переворачивают прилавки торговок, устраивая давку, и в этот момент их сообщники режут сумки и карманы покупателей. Рабочие заводов (того же ЗИП или им. Седина) массово точат на станках ножи, кастеты и «заточки» из напильников для самообороны. В трамваях у каждого второго пассажира в кармане зажата рукоять ножа или тяжёлый болт (для самообороны). Из оперативных отчетов Управления милиции УМВД по Краснодарскому краю за июнь 1953 года: «В связи с наплывом транзитного освобожденного контингента на железнодорожных узлах (Краснодар-I, Тихорецкая, Кропоткин) нагрузка на патрульно-постовую службу возросла вчетверо. Доля нераскрытых уличных преступлений (грабежи, „раздевания“, карманные кражи) в черте города Краснодара за июнь-июль 1953 годапревысила 65% из-за невозможности оперативной идентификации преступников-„гастролеров“, не имеющих местной прописки и документов». |