Книга Линия иной судьбы 3, страница 50 – Дмитрий Соловей

— На «Краснолит»? — переспросил я с недоумением.

В голове завертелись шестерёнки. Мы с мамой и бабушкой жили в Краснодаре всего три года, и этот город в реалиях пятидесятых я всё ещё знал лишь фрагментами. Из времён своей «прошлой» молодости я помнил названия ключевых краснодарских предприятий, но вот топоним «Краснолит» вообще не вызывал в памяти никаких ассоциаций. Где это? На другом конце города?

— Слышь, Валь, ты чего задумался? — Васька Татаринов несильно пихнул меня локтем в бок, сияя как начищенный самовар. — Это ж прямо на нашей улице Калинина! Там ходу от твоей хаты всего пару кварталов, угол Фрунзе. На трамвай тратиться не надо! Максиму Сергеевичу в ноги поклониться надо за такое кучерявое место!

Калинина и Фрунзе… И тут в моей голове наконец-то щёлкнуло, да так громко, что я едва не выругался вслух от удивления. «Краснолит»! Ну конечно! Где-то в шестидесятых годах его переименуют, и он получит своё знаменитое, гремящее на весь Союз название — завод «Тензоприбор»!

Передо мной словно наяву встали призраки будущего. «Тензоприбор» был не просто заводом, а настоящей легендой советского точного приборостроения. Там будут делать сложнейшие тензорезисторы, весоизмерительные системы для космоса и тяжёлой промышленности, а его специалисты будут цениться на вес золота.

И тут же, следом за триумфом развитого социализма, перед глазами прокрутилась кинолента лихих девяностых. Этот чугунолитейный и приборостроительный завод, переживший революцию, фашистскую оккупацию и хрущёвские реформы, пойдёт на дно в пучине дикого капитализма.

Его огромные цеха за бесценок приватизируют, и в конце концов не останется ровным счётом ничего. Территорию просто порежут на куски, станки сдадут на металлолом, а на месте завода раскинется строительный рынок, заваленный китайским пластиком и прочим барахлом.

— Эй, Жериков, заснул, чи шо? — Васька снова дёрнул меня за рукав. — Антонина Васильевна направление выдаёт, забирай. Июль на Калинина отпашем, зато весь август гулять будем!

С трудом сбросив с себя наваждение из будущего, я протянул руку и взял бумагу со штампом техникума.

— Не заснул, — ответил я, убирая направление в карман. — Завод хороший, перспективный.

Для меня ничего нового и необычного в получении пропуска в первый день на заводе не было. Это Васька словно турист разглядывал всё с неподдельным интересом. Получив временные пропуска мы нашли лабораторию и представились своей начальнице Ольге Ивановне.

— Орлы Максима Сергеевича, прибыли? — встретила нас заведующая ЦЗЛ. — Я Антонине Васильевне обещала, что спуску вам не дам. Металлургический анализ — это вам не пробирки в техникуме греть. У нас литейный цех горит по плану, третья пятилетка на носу, а чугун идёт с избытком серы. Будете вдвоём на экспресс-анализе сидеть. Накосячите с титрованием — вся смена весового цеха пойдёт в брак. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ заведующая, — бодро отозвался я.

Васька же явно оробел и заворожённо разглядывал длинные ряды лабораторных столов. Я же смотрел на эти допотопные по меркам двадцать первого века весы с гирьками, на громоздкие вытяжные шкафы и никакого пиетета не испытывал.

— Жериков, бери хронометр и дуй к разливочному ковшу, — прервала мои мысли начальница, протягивая металлический стакан для пробы. — Возьмёшь жидкий чугун из третьей плавки. И не дай бог тебе его остудить раньше времени. Бегом!