Книга Линия иной судьбы 2, страница 128 – Дмитрий Соловей

Люди боялись. Это ощущалось буквально физически.

Дома у нас обстановка была не лучше. Моя мама вторую неделю приходила из школы бледная, с тёмными кругами под глазами. На днях в гороно спустили очередную секретную директиву Главлита: изъять из библиотек и учебников любые упоминания авторов, чьи взгляды признали «антипатриотическими» и «низкопоклонническими перед Западом». Из Ленинграда пришла весть об арестах в кругах литературных критиков, и маме вместе с завучем пришлось вручную «чистить» школьные фонды.

После 13 января тема «врачей-убийц» проникла и в школы, где теперь проводили внеурочные политинформации, рассказывали о «врачах-вредителях», «заграничной разведке», необходимости бдительности. Мама раздражённо рассказывала дома:

— Я русский язык преподаю, Валя. А нас сегодня полтора часа учили распознавать шпионов.

Думаю, вы поняли, насколько для семьи Радченко был важен мой визит. Посидели, пообщались, попили чаю. Поговорили вроде бы ни о чем, а настроение и у Лёньки, и у его матери поднялось.

Их домишко оказался хуже нашей времянки. У Радченко, похоже, от прежней жизни осталось совсем немного. Лёнька при этом держался как обычно. Не жаловался, не ныл. Даже наоборот — рассказывал про свои первые успехи. Сказал, что идею с синтетическим моющим средством подаст весной. Вот это правильно. А то нашего директора удар хватит от обилия гениальных учащихся. Подсказал Леониду несколько деталей и в целом как мог вселял в него оптимизм.

Новый семестр начался обычно. И без меня нашлось кому воспитывать учащихся за плохую успеваемость. Все положенные собрания провели, отчёты сдали, кучу бумажек написали. Комсомольская жизнь бурлила ровно настолько, насколько это требовалось согласно новым директивам.

Ближе к 23 февраля по радио стали передавать «Идёт солдат по городу». Песню полностью перевели в строгий маршевый ритм, но она была вполне узнаваемой. В Анну Ивановну словно вторую жизнь вдохнули. Ходила гордая такая. Ещё бы: сын служит, да ещё его песню по радио передают.

Мама рассказывала, что Беловой вроде бы удалось найти место чертёжницы, но пока что-то там не сложилось. Главное — она ищет и не опускает руки, что-то из вещей себе прикупила. С другой стороны, как ни крути, без сына дома ей немного легче. Борька на государственном довольствии: армия его кормит, одевает, обеспечивает койкой. Расходов на одного человека стало меньше, а лишняя копейка для Анны Ивановны совсем не лишняя.

Я, конечно, не забывал ни Борьку, ни Ивана. Как только оба закончили учебку и определились с окончательным местом службы, отправил им по посылке.

С Медведем получилось ожидаемо: его всё-таки определили в десант. Впрочем, Ивану, думаю, понравится. Физически он крепкий, работать привык, характер спокойный. Главное, чтобы ноги целыми вернул. А остальному научат.

Свои связи с аптекой я продолжал поддерживать. В конце февраля отнёс очередной санитарный бюллетень. Но уже в первых числах марта вспомнил, что им, наверное, какая-нибудь стенгазета к 8 Марта понадобится.

Обычно я всегда к заведующей проходил через зал. Провизоры меня знали, пропускали без вопросов. В этот день мне пришлось немного подождать, чтобы обратить на себя внимание. Народу в аптеке столпилось прилично. Обычно Нина Ильинична в таких случаях ставила второго человека в зал. Но, наверное, все были заняты. В начале весны многие простывают, плюс сказывается недостаток витаминов, потому так много было людей в аптеке.