Книга Линия иной судьбы 2, страница 4 – Дмитрий Соловей

— Проходи, Жериков, садись, — Воронов кивнул на стул и подвинул ко мне толстую ведомость. — Пока пиши заявление: «Прошу принять меня на комсомольский учёт в первичную организацию средней школы № 11…» Вот образец.

За десять лет я настолько набил руку, что писал перьевой ручкой ничуть не хуже, чем шариковой. Привыкшие к перу пальцы быстро вывели ровные строчки без единой кляксы.

— Так, теперь взносы… — Николай раскрыл мой комсомольский билет и, привычно щёлкая костяшками деревянных счётов, быстро произвёл расчёт. — Июль, август…

Я выгреб из кармана медную мелочь. Воронов достал из коробочки две крошечные комсомольские марки, привычным движением смочил их, аккуратно наклеил в билет.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл мой классный руководитель, преподаватель истории и Конституции СССР, Семён Петрович.

— Занимаетесь партийным строительством, товарищи? — с едва уловимой иронией поинтересовался он.

Мы с Николаем одновременно поднялись со стульев.

— Вольно, вольно, — махнул рукой Семён Петрович и внимательно посмотрел на меня поверх очков. — Жериков, значит? Валентин? Ну что ж, добро пожаловать в десятый «Б». Директор уже рассказал о тебе. Говорит, со стенгазетами работать умеешь?

— Так точно, Семён Петрович, — ответил я. — Выпускал стенгазету, писал статьи и фельетоны.

— Вот и отлично! — оживился историк. — А то у нас с этим беда. Стенгазету выпускать некому — из ребят слова не вытянешь. Значит, так, Жериков: назначаю тебя ответственным редактором школьной стенгазеты «За отличную учёбу». К концу недели жду первый номер. Бумагу завхоз выдаст, два листа ватмана. Краски и тушь возьмёшь у Николая. Задача ясна?

— Так точно, Семён Петрович. Будет сделано.

Бумага — это всё, что мне было нужно. Заполучив дефицитный ватман, тушь и краски, сделать хорошую стенгазету для меня не составляло никакого труда. А уж чем заполнить её для меня не проблема.

Когда Семён Петрович вышел, я повернулся к Воронову:

— Николай, а у вас тут жестко за курение гоняют?

— Не то слово, — помрачнел комсорг. — Директор если кого с папиросой поймает — устроит такую проработку на линейке, что надолго запомнишь. А Хмеля в прошлом году чуть из комсомола не исключили. Курят обычно за дальними туалетами, у самого забора. А тебе зачем?

— Да идея для стенгазеты появилась, — ухмыльнулся я. — Хочу написать сатирический фельетон. Чтобы стенгазета не сводилась к одной успеваемости. Живой материал всегда лучше работает. Юмор — тоже оружие социализма.

На этом мы распрощались. Дел в школе на сегодня больше не осталось.

Дома умопомрачительно пахло корицей и печёными яблоками. Баба Лиза умудрялась творить кулинарные чудеса в любых условиях. Едва завидев меня, она тут же засуетилась.

— Ну, Валя, с первым сентября тебя! Рассказывай скорее, как встретили? Какие мальчики в классе? Учителя строгие? Цветы пригодились?

В глазах бабы Лизы светился неподдельный интерес. Моя учёба, оценки, школьные новости — всё это было её главной заботой и предметом особой гордости. А больше всего на свете она любила ходить на родительские собрания. Для неё это был настоящий выход в свет.

— Встретили нормально, ба, без эксцессов, — я отрезал солидный кусок пирога и с удовольствием зажевал. — Школа действительно сильная. Здание трёхэтажное. Паркеты мастикой натёрты так, что поскользнуться можно. Директор — фронтовик с орденом. Порядок держит железный. Цветы не понадобились.