Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 24 – Дарья Адаревич

И как на это реагировать? Кошусь на Ловласса, и он машет рукой, будто говорит: «Забудь— забудь».

— Как ты это сделала? То платье было кошмарным, а сейчас… — он видит швейную машинку и присвистывает, а потом снова начинает смеяться.

Смеётся по-настоящему, от души, звонко, с лёгким хрипом, который у Ловласса вдруг появляется, когда он смеётся слишком сильно. Этот смех разливается по комнате и кажется громким, отражающимся от стен. Этот смех — такой тёплый, такой… заразительный. Хочется смеяться вместе с ним.

Но я не смеюсь, а просто смотрю на Ловласса, затаив дыхание, будто он — живое чудо, стоящее в двух шагах от меня. Легкий прищур, черты лица стали мягче, а сам он выглядит моложе и добрее что ли. Смех меняет людей, и эти перемены не могут не зачаровывать. У него красивые губы. Полные, чуть приоткрытые. Взгляд спускается к коже под распахнутым воротом рубашки, и дальше — к его сильным рукам. Ловласс легко опирается на стену, и вижу, как жилка на шее едва заметно пульсирует. Не знаю, что на меня находит, но… появляется внезапное желание — провести по ней пальцами. Внутри все переворачивается от этого простого желания. Протянуть руку. Прикоснуться. Только кончиками пальцев. Всего на миг.

Я резко отвожу взгляд. Глаза — в сторону, в пол, куда угодно, только бы не на Ловласса. Потому что так нельзя. Это неправильно. Ловласс не должен мне нравиться. А я — ему. Я проклята и не могу любить. Никакой любви. О, подруги-отшельницы, я начинаю понимать, зачем вы заперли себя не знамо где и старались не смотреть на мужчин. Вы избегали мурашек по коже, бешено колотящегося сердца, головокружения…

Я прокашливаюсь, делая вид, что занята важным делом и наряжаюсь. Но руки дрожат и приходится дышать глубже.

Внезапный стук в дверь все рушит.

— Амелия, — колотит свекровь. — Сегодня не высовывайся, сын скажет гостям, что ты приболела.

Не высовываться? Все как ты хочешь, милая свекровушка. Я не высунусь, я выпорхну, выйду, выступлю. Вы меня надолго запомните.

— Конечно, свекровушка, — парирую я, растягиваясь в улыбке. — Я вас услышала.

— Сделай это, — хитро улыбается Ловласс, он в предвкушении. — Покори их всех.

И я выхожу.

Ступаю по лестнице. Медленно, высоко подняв голову. Готовясь к сотне любопытных взглядов. Готовясь обескураживающе улыбнуться и узнать у гостей о семействе Ловлассов как можно больше. Готовясь разобраться, кто есть Риз, а кто Георг и что же там произошло.

— К сожалению моя супруга не сможет присутствовать на мероприятии, — звучит голос Георга.

— Я здесь, милый, — воркую я, обращая на себе всеобщее внимание.

Они смотрят. И в их глазах восторг и восхищение. Да, ребята, раньше я была спрятала на ужасным свадебным платьем или розовыми кружевами, но сегодня я — это я. И одежда подчеркнет мои достоинства, вместо того чтобы прятать. Сегодня вы будете смотреть на меня, потому что я прекрасна.

— Ты, — охает свекровь и теряет все слова.

Подмигиваю ей и заканчиваю свой спуск по лестнице. Встаю рядом с дорогим мужем, который тоже все слова растерял. Пялится и молчит. Я вас покорила? Отлично.

— Мое имя Амелия, — говорю я громко и четко. — И я хочу, чтобы вы меня запомнили. Я родом из Персиса, но говорю по-орпеславски. Я преданна семье Ловлассов и рада приветствовать всех вас на празднике в честь, — беру Георга под руку. — В честь нашей свадьбы.