Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 40 – Дарья Адаревич

Кто же ты, мой Ловласс? Риз или Георг? Что для человека главное? Память или сердце?

Наконец книга прочитана, и мы вылезаем. Два пещерных жителя, не видевшие свет и друг друга несколько недель. Встречаемся в коридоре и на мгновение замираем, рассматривая друг друга, оценивая любые изменения, поглощая взглядом, ловя каждый сантиметр.

Ловласс мятый, обросший, но довольный, как кот. Улыбается, глаза хитрющие с прищуром. Скучал, что ли? Видя его улыбку, не могу не улыбнуться в ответ. Все эти две недели мы не видели друг друга, зато общались. Говорили много, душевно, и для себя я решила думать, что Ловласс — тот, кто он есть. С чужим сердцем или с собственным — я познакомилась с ним уже после проклятья, так что я знаю лишь одного Ловласса, и буду держаться за него.

— Побрейся, — советую я, надеясь хоть немного уменьшить его самодовольную улыбку. — А то ты слишком похож на самого себя.

— Что?

— Твоя мать заподозрит.

— Как это мило, — потирает щетину. — Супруга заботится обо мне.

— Да я серьезно.

За эту время мы стали ближе. Очень странно ближе.

— Эх, Амелия — Амелия, — Ловласс приобнимает меня за плечи. — Сейчас как вернемся домой, полетим под облаками.

— От тебя пахнет потом.

— Зато от тебя, как всегда, цветами.

Мы переглядываемся и не можем сдержать смех. Этот смех окончательно стирает ту неловкую ночь, что была между нами. Этот смех такой теплый и родной, что у меня поет сердце. Тихонько и радостно.

Выходим к старейшинам рода. Они серьезные, важные.

— Подготовили для вас баньку, — говорит Тетушка Розалина нарочито холодно.

— Баньку? — переспрашиваю я. — В смысле… Общую баньку?

— Ну, конечно, вы же супруги.

И я готова мысленно выть. Почему все вокруг только и делают, что пытаются свести нас и совершить огромную ошибку?

— Какую еще баньку?! — гремит спасительный голос моей свекрови.

Одновременно оборачиваемся на фигуру в черном платье. Свекровь хмурится, руки сложила на груди. Еще никогда в жизни я не была так рада ее видеть.

— Ты когда прилетела? — спрашивает Ловласс, и тут же добавляет. — Ма-ма.

— Вчера вечером, — ворчит она, а сама поглядывает на сына, словно что-то увидела, словно узнала. — А ты знаешь, как я не люблю превращения в дракониху.

Ловласс поправляет челку, чтобы прикрывала раненную бровь.

— Свекровушка! — восклицаю я. — Я пойду в баню с вами, а не с мужем.

Старейшины поглядывают на нас косо, странно, пусть смотрят — как хотят, главное, очередная опасность миновала. Свекровь фыркает, и я понимаю — сейчас меня ожидает самая запоминающаяся банька в моей жизни.

Дверь хлопает, и вот мы со свекровью стоим на деревянном полу.

— Ложись! — приказывает она, и я следую приказу, опускаюсь на деревянную лавку.

Начинается… Удар березовым веником. Еще удар. Еще и еще… Рвано выдыхаю пар.

— Ты! — удар, — что! — удар. — Задумала?

Перевожу дух.

— У вас брак не по любви! — гремит свекровушка. — Это сделка!

— Я спорю, что ли?

Снова удар, и еще и еще… Наконец свекровь выдыхается.

— Ты плохо влияешь на моего сына! — говорит она.

Я от неожиданности чуть не падаю со скамейки. Свекровушка смотрит, покачивая головой, словно говоря: «Вот, что еще от такой можно ожидать!».

— Влияю? — переспрашиваю я, сдерживая смешки.

— Да. Влияешь. Плохо.

Спасибо, что повторили снова. Я же не только недобропорядочная, а еще и глуховатая.