Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 57 – Дарья Адаревич

— Кажется, нам надо спешить, — говорю я.

— Надо.

Одновременно бросаем взгляд на тетрадь.

— У тебя же дислексия, — говорю я. — Но пишешь неплохо. Я мало разобрала, почерк неразборчивый, но… я думала люди с дислексией не ведут личных дневников.

— Дислексия? У меня нет дислексии.

— Просто... — прикусываю язык, чтобы голос не дрогнул. — Раньше ты говорил, что есть.

— Нет же, у брата была дислексия.

— У какого брата? — голос все же дрожит.

Ловласс смотрит на меня пристально, делает шаг ближе.

— У Риза, — говорит Ловласс. — У Риза была дислексия, а с Георгом все было нормально.

В груди все скручивается.

— Кто ты? — спрашиваю я, и медленно отхожу к двери.

— Георг, — звучит ответ. — Георг Ловласс, твой муж. Но ты… Слушай, я знаю, что схожу с ума, но не настолько же. Я все прекрасно помню!

Кроме того, что уже забыл.

Скрещиваем взгляды.

Мы оба знаем правду. Но сейчас надо притвориться. Сделать вид, что ничего не происходит. Мы должны быть вместе, мы должны играть. Ведь, если игра развалится — этот кошмар станет реальным, а я… Я не смогу отпустить Ловласса. Даже, если он уже не тот. Даже, если он уже потерял разум. Я люблю его.

Следим на кладбище, опрашиваем всех, кого только можно. Найти человека в огромном мире непросто, особенно если это потомок ведьмы. Мы должны все это закончить. Должны снять проклятия, но верить все сложнее. Смотрю на себя в зеркало, не веря, что девушка из отражения — это я. Столько воды утекло. Закалываю волосы. Отрастают, я уже могу их заколоть. Увидела бы сестра-отшельница — достала бы ножницы. Сегодня мы снова отправимся на поиски и скорее всего снова ничего не найдем. Прячу печальный вдох. Двери открываются без стука. Ловласс. Стоит и тяжело дышит, а в его глазах безумие. Страшный взгляд, чужой.

— Ловласс? — делаю шаг навстречу. — Ты в порядке?

Нет, он не в порядке. Он хватает меня за плечи, держит крепко. Губы чуть приоткрыты. Сердце колотится. Голова кругом. Рваный вдох. Еще вдох. А хватка все крепче.

— Что ты делаешь? — пытаюсь я.

— Я скучал.

— Мы виделись вчера, я не понимаю…

— Ты моя! Ты должна быть моей!

— Отпусти, — говорю я с надрывом, пытаясь вырваться. — Пожалуйста.

— Я не могу! — отвечает сквозь зубы. — Я не отпущу тебя. Никогда не отпущу. Ты поселилась в моей голове!

— Ты слишком настойчив.

— Что мне сделать? Что мне сделать, чтобы ты посмотрела на меня? Чтобы обратила внимание? Чтобы начала доверять? Что мне еще сделать, Амелия?

Отвожу взгляд. Как же тяжело в груди. Он безумен, нельзя воспринимать его слова всерьез. Главное отыскать…

— Да плевать, — Ловласс впивается мне в губы.

Мир кружится. В груди стучит. Дышать. Мне надо дышать. Пальцы скользят по шее, зарываясь в волосы. Откидываю голову, делаю резкий вдох. Горячая кожа. Ощущаю, как пульсирует тело, как пульсирует сердце.

— Ты умрешь, — только и могу выдохнуть я.

Мы все умрем. Это неправильно, это слишком опасно. Пальцы ловко расправляются с завязками на спине. Ткань щекочет, скользя по спине.

— Я готов рискнуть, — слова тонут в новом поцелуе.

Губы горячие, мягкие. Он движется быстро, быстрее, чем я успеваю сориентироваться. Платье на полу, я остаюсь в одной сорочке. Подруги-отшельницы, дайте мне сил, дайте!

— Хватит, — говорю, отступая.

Внутри все колотится. Дрожу и подступают слезы.