Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 80 – Дарья Адаревич

— Ну перестань.

— Чтобы попасть в библиотеку, надо пройти по коридорам на глазах у остальных подруг, — говорит старейшина. — Твой муж привлечет внимание в мужской одежде.

Вряд ли Ловлассу приходилось себя чувствовать хотя бы в половину таким униженным.

— Признайтесь, — из-за ширмы выглядывает Ловласс с игривой улыбкой. — Я вам просто не нравлюсь.

— С чего бы мне нравился человек, укравший нашу Амелию.

— С того, что я люблю ее.

Пялимся друг на друга. Старейшина на Ловласса. Ловласс на нее, Поро на меня.

— Любишь? — переспрашивает старейшина. — Ты правда сказал это слово?

— А в чем дело?

— Это запрещенное слово в общине подруг, — громким шепотом подсказываю я и растворясь в улыбке.

— Сложные вы, женщины, — Ловласс исчезает за ширмой, а мне весело.

Любит. Как же приятно слышать эти слова.

— Он спал с тобой? — вдруг старейшина хватает меня за плечи.

Почему она об этом спрашивает? Да какая вообще разница?

— Нет, — шепчу я, — я же проклята, помнишь?

Подруга-старейшина выдыхает с видимым облегчением.

— Проклята? — переспрашивает Поро. — Что это значит?

— Мужчина, который переспит с Амелией — умрет, — поясняет старейшина, оставляя Поро стоять с разинутым ртом.

— Так вы не, — Поро пытается что-то сказать, но не выходит. — Вы не… Вы двое… не? Амелия?!

Атмосферка — что надо! А я уже почти забыла, как подруга-старейшина умеет ввести в краску.

— Довольны? — из-за ширмы все-таки выходит Ловласс, одетый в подругу-отшельницу.

Нелепый и смешной, платье обтянуло его сильную мужскую фигуру, и все видны все мышцы. Мы смеемся. Даже Поро хохочет, даже подруга-старейшина. Он ловко расправляется с неловкостью между всеми нами.

— Во мне никто не заподозрит переодетого мужика, — иронично замечает Ловласс, напяливая на голову чепчик.

Это еще смешнее. До невозможного. В животе колет. Хмурое лицо Ловласса — бесценно.

— Надень сверху плащ с капюшоном, — советует подруга-старейшина. — И следи, чтобы твоего лица никто из девочек не увидел.

Ловласс вскидывает бровь.

— Это мое условие, — подруга-старейшина тычет в Ловласса пальцем, и он тянется за плащом.

— Он мне нравится больше, чем тот предыдущий, — говорит старейшина уже мне.

Нет. Пусть лучше молчит. Здесь же Поро! А она не должна узнать.

— Близнецы, да? — спрашивает старейшина. — А где тот второй? Который тебя от нас забирал?

Глаза Поро все шире. Уже поздно.

— Он в беде, — просто отвечаю я, но смотрю на графиню.

— Что это значит? — не понимает Поро. — Откуда вы знаете о том, что их двое? Вы видели второго брата?

Старейшина молчит, осознавая, что уже сказала лишнее. Но назад дороги нет и уже быть не может. Из-за ширмы выходит Ловласс, прикрытый плащом. Он выглядит смешно, но уже никто не смеется.

— Что тут у вас? — спрашивает Ловласс.

— Лжец! — на него набрасывается Поро. — Что вы мне не договариваете? О чем молчите про Риза? Что скрываете?

Ловласс сочувственно смотрит, качает головой.

— Ты не хочешь этого знать, — тихо говорит он.

— Хочу! Ну же! Скажи правду! Я выдержу любую правду!

И Ловласс рассказывает все. Холодно и отстраненно, словно пересказывает чужую историю, и только его глаза передают боль. Только его глаза хранят истину.

Поро молчит. Словно язык проглотила. Сидит, глядя в страницы, но взгляд пустой, невидящий — будто слова больше не имеют значения. Еще бы… после такого предательства. Ей нужно будет время, много времени, и сейчас она чувствует лишь то, что ни одна книга в этой библиотеке не сможет исправить то, что уже случилось. Поро тяжело, но слезы не льются, она сосредоточено, потому что, если отпустить, то будет невозможно вынести. Поро… бедняжка Поро. Даже представить сложно, что она чувствует.