Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 84 – Дарья Адаревич

— А меня прокляла, потом еще из дома выслали, спрятали.

— Дышишь? Глубокий вдох. Выдох. Давай, Амелия, а то сидишь все бледная.

— Я не знаю истории своей семьи, но это уже слишком. Ведьма? Да во мне нет ни капли магии! Была бы — я бы знала! Амулет сломан. Просто сломан.

Ловласс легко приобнимает меня за плечи, утешая. Держит крепко, и от его прикосновения разливается тепло на груди. Дышу. Медленно, размеренно. Вот так, просто дышать.

— Мы попробуем снова, — говорит Ловласс. — Мы сделаем новый амулет.

Спустя какие-то полчаса перед нами уже лежат два амулета — одинаковых, горяченьких. И оба указывают на меня. Вот они — доказательство на лицо, но мне не верится. Не бывает таких странных совпадений. Затаив дыхание наблюдаю за Ловлассом, что он думает?

— Как это возможно? — негодую я. — Я не могу быть ее потомком. Кто угодно, только не я.

— Или все-таки ты.

Верх несправедливости, если выход всегда был так близко. А Ловласс вдруг улыбается. Широко. Искренне.

— Обожаю жизнь, — говорит он неожиданно и с теплотой обнимает меня за талию. Слишком крепко, слишком близко. Я замираю. — Вечно решение оказывается ближе, чем думаешь.

Он спокоен и невозмутим, как будто и не понял главного — я ведьмина родственница. Да как это может быть правдой? Глубоко вдыхаю и прячу взгляд.

— Ты… ты не ненавидишь меня? — спрашиваю я почти шёпотом. Мне стыдно, хоть это не глупо.

Ловласс отстраняется, осматривает меня, словно не понял моего вопроса. Наконец на его лице появляется догадка.

— Как ты можешь так говорить, Амелия? — голос Ловласса мягкий, но твёрдый. — Ты всего лишь потомок ведьмы, а не она сама. Да как тебе это в голову пришло? Мы не выбираем свою семью. Так что… расслабься и просто сделаем это.

Он сжимает мою руку — крепко, уверенно. Пусть я хоть сто раз буду тем самым ведьминым потомком, главное снять проклятье. Главное, что мы близки к победе.

Мы уходим с кладбища, и я всё никак не могу смириться. В груди горит огонь тревожный и неугасающий. Потомок ведьмы. Я потомок ведьмы. Вдохнуть и выдохнуть. Всякое бывает. Подруги-отшельницы говорили, что важно сохранять душевный покой. Вот только… Зачем ведьме проклинать меня? Земля под ногами мягкая, туфельки утопают во мхе, иду за Ловлассом, едва касаясь его ладони.

— Осталось изготовить шкатулку, — говорит Ловласс и снова растягивает в довольной улыбке.

Не могу не улыбнуться в ответ, хоть самой мне не так уж и спокойно. До сих пор часть меня думает — может, произошла ошибка, может, никакой я не потомок.

— Не думай, — советует Ловласс. — Мы поймем, когда сделаем шкатулку.

Он помогает мне срубить дерево и сделать заготовку, но дальше… Дальше я должна сама — это одно из условий, чтобы проклятье было снято. Руки у меня дрожат — от холода, от напряжения, от чувства, что я — это кто-то другой. Взгляд напряжен и сосредоточен на заготовке. Я справлюсь.

Каждый кусочек древесины, который я срезаю, будто отрывает меня от ужасающих мыслей о себе. Я потомок ведьмы? Сердце колотится быстрее и быстрее от этой мысли.

Ловласс сидит рядом, поддерживая спокойным, сосредоточенным взглядом. Если он и хочет вмешаться, то сдерживается. Просто смотрит. поддерживающий, но не вмешивающийся. Ловласс рядом и это дает сил.

Древесина тверже и менее податливая, чем мне казалось и пусть время тянется медленно, я знаю, что закончу сегодня. Я не смогу ждать.