Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 30 – Дарья Адаревич

Я рассмеялась. Это все абсурдность происходящего. Не мог же Эд говорить все это на самом деле? Я рассмеялась. Отчаянно и громко. Это розыгрыш. Или дурацкий сон. Или что — то еще! Но никак не правда.

— Я спасла тебе жизнь! — крикнула я, — рисковала собой, чтобы… — вдохнула, — чтобы спасти тебя! Предупредить! И я оказалась права.

Мой смех прекратился сам собой. В голове похолодело.

— Это не оправдывает тебя, — сказал Эд, — в команде важно доверие, а тебе доверять невозможно.

— Ты поверил мне вчера!

— Ты могла бы прийти раньше! — ответил Эд, — почему ты пришла тогда, когда Медведь залез внутрь? Ты специально выжидала? Хотела подставить его.

— Я мчала, как могла! Как только узнала про карту, так и помчала!

Я вздохнула. Ну вот. Оправдываюсь. Да потому, что происходящее слишком неправдоподобно, слишком странно, слишком непонятно…

— Это пройдет, — сказала я тише, — гипноз спадет. Нужны лишь сильные эмоции…

Эд поднял мой подбородок. Посмотрел в глаза.

— Снова хочешь поцелуя?

Что? Да как он смеет? Эд смеялся надо мной, над моими чувствами, над всей моей жизнь. Это точно гипноз. Гипноз. Во рту стало солоно. Тут я поняла, что плачу. И уже давно.

— Я не под гипнозом, — сказал он с издевкой, — а вчерашний день ничего не значит. Он был лишь благодарностью за спасение. Если это было спасение. Все, поблагодарили и хватит. Теперь начнется настоящий допрос.

— Ты такой дурак, — выдохнула я, — если бы я хотела сбежать, я бы сбежала, как только узнала бы дорогу. Но я осталась. Не просто осталась, я помогла тебе.

— Зато ты у нас умница, — ухмыльнулся Эд, — ты не сбежала потому, что боялась вывести нас на след.

— Какой след?!

Я не понимала. Искренне не понимала. Казалось, что бы я ни сказала, Эд не изменит мнение. Я словно стучала в пустой дом, и от этого становилось пусто на душе.

— А что, если ты работаешь на Звездочета? — спросил Эд, — не под гипнозом, а добровольно?

— Так мы же вчера это решили! Ты сам радовался, что я не работаю на него!

И тут я поняла, что оправдания бессмысленны. Я смотрела в его глаза не отрываясь, надеясь отыскать хоть каплю от знакомого мне человека, но передо мной стоял незнакомец. Жестокий и гордый. Незнакомец, который разрывал мое сердце.

— Молчишь?

Я молчала.

— Так и знал, что надо было начинать допрос раньше.

— Давай, допрашивай, — оскалилась я.

Стало плевать. Мне было настолько плохо, что все перестало иметь значение. Мысли исчезли. Казалось, даже сердце остановилось. Ноги стали ватными.

— Не так быстро, — ответил Эд, — сначала ты будешь сидеть связанной без еды и воды целый день, а потом я посмотрю, что ты будешь готова рассказать.

— Ненавижу…

— Понимаю.

Внутри меня что — то сломалось. Как карандаш, который уронили на пол, и грифель разлетелся пополам. Как меч, вонзившийся в твердый камень, и расколовшийся на двое. Я сломалась. Чувствовала лишь усталость и равнодушие. Даже не разочарование, нет… Для разочарования надо было тратить силы, а сил не было. Я легла на землю и молча, неподвижно плакала.

Однажды я спросила у моей милой служанки Илинны:

— Как думаешь, есть на земле что — то, что нельзя простить.

Она подумала, а потом тихо сказала:

— Если любишь человека, ты просишь ему все.

— А предательство?