Книга Можно и так сказать, страница 30 – Анна Матвеева

Стоя уже в одном ботинке, услышала звонок телефона.

Людвига.

— Ты слышала? – подруга, видимо, только-только ушла со сцены после поклонов, голос её был счастливым и совсем юным.

— Что я должна слышать?

— Сонька буквально только что прямо на сцене свалилась так, что поломала ногу! Говорят, в двух местах!

Руся оглянулась на Аркадия, зарывшегося всем лицом в бахрому, и, чертыхнувшись, принялась разуваться.

Прошло два дня, а они не сдвинулись с мёртвой точки ни на шаг. Зато курьеры Сайдулла, Абдулла и Достонбек сбились с ног, доставляя им в квартиру попить и закусить. Ела в основном Руся, чувствуя, что буквально на глазах обрастает жирком в стратегически важных местах. Аркадий, тот лишь только зря переводил «готовые блюда», доставленные Сайдуллой, Абдуллой и Достонбеком, – ковырял в контейнере вилкой, а потом бессильно отставлял его в сторону. Руся в этот момент ощущала не только жалость, но и сильнейшую ненависть к Аркадию, который никак не мог вернуться к самому себе и начать работу над романом «Конь Бонапарта», где, как уже говорилось, не валялся ещё вообще ни один конь. И представляла себе несчастную голодную кошку на Выселках – пусть невидимую, но живую. Конечно, она оставила пропавшей зверюге и воду, и корм, но ведь прошла уже неделя… Сегодня хоть как нужно съездить! Навести там порядок, найти кошку, обдумать ремонтик… Да и утешать Аркадия она уже попросту не могла – все жилетки промокли, все мотивационные речи утратили запал. И переодеться было бы неплохо.

Аркадий, призывая проклятья теперь уже на свою голову, ни секунды не сомневался в том, кто виноват в несчастье, обрушившемся на Софью.

— Это она сама обрушилась, – деликатно поправила бывшего мужа Руся, стараясь не хихикать, – на сцену рухнула со всей дури! Плохая, кстати говоря, примета. Или нет – плохая примета уронить страницы с текстом.

Аркадий на миг устремлял к ней затравленный взгляд и тут же заводил прежнюю песню о том, что, если бы не он, Сонька и сейчас гарцевала бы на своих двоих, а не лежала бы с гипсом в реабилитационном центре.

— Да у тебя комплекс бога, как я погляжу! – засмеялась Русудана. – А давай я тебе целый списочек составлю, кого нужно проклясть в срочном порядке, – и потом мы сядем и будем смотреть, как они падают!

Аркадий сказал, что не понимает, откуда у неё столько ненависти к нему.

Руся ответила, что если это ненависть, то он совершенно напрасно писал столько лет книжки, потому что так и не научился за это время хоть немножечко разбираться в людях.

Аркадий сказал, улыбнувшись бледными губами, что книжки его барахло и он давно разочаровался в своём писательском пути.

Руся спросила, на какой же тогда путь он намерен встать, если это, конечно, не секрет?

Аркадий ответил, что она узнает об этом в ближайшее время.

Руся уточнила, следует ли ей чего-то опасаться?

Аркадий выразительно пожал плечами.

Тут в дверь, как судьба, постучал Достонбек, и Руся, приняв очередной пакет с едой, которую ей придётся съесть в одиночестве, наконец разозлилась по-настоящему.

Потому что да сколько можно уже страдать? Ну не дали тебе премию. Ну ушла от тебя молодая жена. Ну пожелал ты ей чего-то недоброго, и оно каким-то удивительным образом сбылось. И что теперь – не жить? Нога – молодая, как и сама Сонька. Срастётся. Вот если бы Руся или, не дай бог, сам Аркадий так поломался бы, тогда можно было бы впасть на пару недель в отчаяние, но Сонькиным конечностям ничего такого ужасного не угрожает. Выпадет она на какое-то время из репетиционного процесса, и что? Ведь она с главрежем… вроде бы… то есть я хотела сказать… ну блин.