Книга Можно и так сказать, страница 44 – Анна Матвеева

«Наш век – победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным. Метафора стала богом, которому мы поклоняемся. В этом есть что-то языческое. Мы стали язычниками. Наш бог – материя… Вещество…»

(Валентин Катаев)

«И вот уже, как бы сам собой, назревает вопрос: ведь вот такие театральные пьесы, – пьесы, в которых побеждает порок и погибает добродетель, ведь этакие пьесы – они же правдивы, ведь они же изображают настоящую жизнь, ведь именно в жизни случается так, что побеждают худшие люди, – так почему же в жизни мы, глядя на всё это, остаёмся спокойны и живём и работаем, а когда эту же картину окружающей нас жизни нам показывают в театре, так мы возмущаемся, озлобляемся, звереем».

(М.Агеев)

«Так оно на сцене всегда и будет. Люди там пытаются дотянуться друг до друга словами и жестами. Они чуть ли не вывихивают себе руки – потому что слишком коротки их жесты. Они прилагают неимоверные усилия, чтобы добросить друг до друга свои слоги – но душою они всё ещё скверные игроки в мяч, так и не научившиеся ловить. Так, в поклонах и поисках, и пропадает время – совсем как в жизни».

(Райнер Мария Рильке)

«Жизнь представлялась ей оказией для писания романов, а люди – необходимым сырьём».

(Сомерсет Моэм)

«Сильно одолевает начинающий писатель. Носит, носит рукописи без конца. Ну хорошо, принёс – оставит. Я не имею решимости отказать в просмотре, принимаю, обещаю дать ответ. Но беда-то в том, что юные собратья часто остаются недовольны моим отзывом и слишком резко выражают мне лично свое неудовольствие. Да не так уж просто, а почти с бранью и с упрёками в нежелании поддержать начинающего писателя».

(Александр Куприн)

«Гениальность – это бесконечная работоспособность».

(Томас Карлейль)

«О, если бы наши родители родились в одно время с нами – скольких ошибок и разочарований мы смогли бы избежать! Но родители и дети умеют ходить только друг другу вослед, а не рука об руку – меж ними глубокая расселина, через которую они время от времени умудряются перекинуть друг другу свою маленькую любовь».

(Райнер Мария Рильке)

«Мог бы он написать хорошую пьесу? Именно этот вид литературы – даже странно чудо создания события называть литературой! – является испытанием строгости и одновременно полёта таланта, чувства формы и всего особенного и удивительного, что составляет талант».

(Юрий Олеша)

«– И знаете ли, какая мысль пришла мне в голову, – зашептал Ильчин, от таинственности прищуривая левый глаз, – из этого романа вам нужно сделать пьесу!

“Перст судьбы”, – подумал я и сказал:

— Вы знаете, я уже начал её писать».

(Михаил Булгаков)

«За изобретением системы Станиславского (может быть, и как одна из причин её рождения) ощущается постоянная и грустная мысль автора-актёра о том, что спектакль всегда оказывается хуже самой драмы. Великие актёры, понимал Станиславский, умели уничтожать это превосходство драмы, но можно ли удовлетвориться такими частными, одинокими случаями? И он взялся за осуществление поразительного замысла: дать всем актёрам достигнуть уровня великих».

(Юрий Олеша)

«Каждая эпоха мечтает о следующей».

(Жюль Мишле)

«Его весьма огорчала плешивость, ибо её безобразие давало обильную пищу остротам недоброжелателей. Поэтому, чтобы замаскировать недостаток волос, он обычно зачёсывал их с темени на лысину, а из всех почестей, декретированных ему сенатом и народом, ничего не принял и не использовал с таким удовольствием, как право постоянно носить лавровый венок».

(Светоний – о Цезаре)