Онлайн книга «Можно и так сказать»
|
Анастасий усмехнулся. — Если что, я без осуждения. — Вроде в монастыре мат не приемлют, – сказала Руся. — Но мы же не в монастыре! — Так что у тебя стряслось? – она наконец вспомнила, что мальчик пришёл по какому-то делу. Наверное, неудачно влюбился. Придётся выслушать его долгую исповедь и дать какой-то небанальный совет. Анастасий придвинул к себе чашку, вдохнул душистый пар и сказал: — Вы вообще в курсе, что готовится смена литературной власти? Руся не ожидала такого поворота. — Прости, а разве ты имеешь какое-то… ээээ… отношение… Она ещё не договорила до конца свою колкую (утыканную, как половой член льва, острыми иголками – вот зачем помнить этот факт, и зачем он всплывает в памяти с улюлюканьем?) фразу, как тут же вспомнила в ужасе, что да, конечно же, Анастасий имеет отношение к современному литературному миру… Что ещё в старших классах школы мать привела его к Нуровым со словами «Похоже, кое-кто собирается идти по вашей части». Что юношеские стихи Анастасия были вполне себе неплохие, но при всей симпатии их нельзя было назвать гениальными или хотя бы талантливыми. «Таких много», – сказал как отрезал Нуров, никогда не проявлявший деликатности в подобных делах. Руся, та была потоньше (да-да, во всех смыслах, внимательный читатель!), она посоветовала мальчику с пылающими щеками попробовать себя в прозе, и он действительно попробовал, но читать свои опусы Нуровым больше не давал – сразу отправил их в какой-то журнал, и его печатали, несколько раз печатали. Боже, он ведь даже на какую-то молодёжную премию подавался – и прошёл, кажется, в шорт, или не прошёл? — У вас такое лицо, – пожалел её Анастасий, – не переживайте, я знаю, как вы относитесь к моему так называемому творчеству. Я и сам к нему так отношусь. Я вообще очень благодарен Аркадию Ивановичу, что он не благословил меня писать стихи. А всё другое, кроме стихов, это как бы компромисс, а с компромиссами у меня всегда было не очень… Чай правда отличный. Где вы такой берёте? Хотя лучше не рассказывайте, мне это не по карману. Необходимо было вернуть разговор на нужные частоты, а то вокруг звучало уж слишком много разных шумов – прямо как в Лёшиковой музыке, будь она неладна. — Ты сказал, что запутался? Я не очень понимаю… — Ох, ну да… Началось всё ещё задолго до Главной премии. Вы помните, конечно. — Да уж помню. — Началось всё с того, что к «Молодым да ранним» пришла та стрёмная Лиза Андреева с целой кучей разных идей, а главное, денег… — Анастасий, – испугалась Руся, внутренне благодарная гостю за эпитет для Анжелки. – Если мать узнает, что ты имеешь какие-то дела с МДР… — Она меня убьёт. Как Тарас Бульба! – рассмеялся Анастасий. – Но уже поздно, знаете. Я… Я увлёкся. Он замолчал. Руся передвигала в мыслях – как шахматные фигуры – всех ведущих артисток МДР, из тех, которых помнила, разумеется. Одна слишком стара для Анастасия, другая страшна как грех, третья – Сонька. — Увлёкся Сонькой?! — Нет, что вы! – Анастасий поперхнулся вкусным французским чаем. — А кем? — А это важно? Он смотрел на неё с таким затравленным и в то же время гордым видом, что Руся наконец догадалась. Вот же бедняга! — О таком сегодня даже в книгах запрещают писать, – с жалостью сказала она. — А если сразу, самому зашифровать строчки? Облегчить, так сказать, задачу? |