Книга Можно и так сказать, страница 95 – Анна Матвеева

Руся задумалась. Идея показалась ей не лишённой смысла.

— …жжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж. Жжжжж! Жжжж, жжжжжжжжж, жжжж – жжж, жжжжжжжжжжжжжжжж и жжжжжжжжжжж… Вот как-то так. Я сразу понял, что мне там ничего не светит. Но это было тоже неважно.

— Почти Монтекки и почти Капулетти, – мечтательно сказала Русудана.

— Мать Жжжжж ненавидит так, что уже почти что любит. – Признавшись, Анастасий явно почувствовал себя лучше, ему хотелось делиться с Русей своей любовью, хотелось произносить дорогое имя. – Она никогда не простит мне, если узнает, поэтому…

Руся молча изобразила, как застёгивает рот на «молнию», и Анастасий благодарно улыбнулся.

— Но это не главное.

— Походу, всё у тебя не главное и не важное!

Анастасий развёл руками, и Руся вдруг заново, свежим каким-то взглядом увидела его – и залюбовалась. Так он был красив, со своими голубыми глазами и тёмными длинными волосами, забранными, как раньше носили старушки, гребнем (всё отняли у старушек – и гребни, и сиреневые волосы, и тапки «ни шагу назад»)! Денис у них с Нуровым тоже, конечно, не урод, но Анастасий это какая-то другая человеческая порода, улучшенная и дополненная.

И всё это, получается, пропадёт зря…

— В общем, Андреева прибилась к МДР – какие-то читки себе вымогала, с кем-то из девчонок дружила, на каждый спект заявлялась с цветами, с подарками…

— А Сонька ни словом об этом не обмолвилась, коза! – рассердилась Руся.

— Софья тут ни при чём, – Анастасию было явно неприятно признавать этот факт, но, по натуре благородный, он не мог поступить иначе. – Да и Лиза, мне кажется, только потом узнала, что Софья замужем за Аркадием Ивановичем… была. Её совершенно другие вещи интересовали. Она хотела закрепиться конкретно в этом театре. Писала рецензии – неглупые, кстати. Ей вскоре стали доверять, приблизили к себе максимально, ну насколько Жжжж в принципе может к себе кого-то подпустить.

Руся поморщилась, вспомнив подробный и горестный рассказ Нурова о сцене в туалете Главного здания.

— Что?

— Да зуб болит, надо коронку менять, – не моргнув соврала Русудана. – А дальше?

— А дальше Лиза начала выяснять, что да как устроено в театральной Москве, потому что с литературной она вроде бы как завязала… После того случая, когда Аркадий Иванович…

— Постой, – Руся прижала ладонь к сердцу, и кольца её сверкнули в электрическом свете. – Ты-то откуда это знаешь?

Анастасий вытащил из кармана толстовки мятый газетный лист и разгладил его ногтем, как Руся в детстве расправляла конфетные фантики «для коллекции».

— Знаете, как по-гречески «газета»? – спросил он. – «Эфемерида».

— Вот это точно не важно! – сказала Руся. Она не любила дополнительных сведений, лишних фактов и цитат из чужих текстов – всего, что так ценил её муж.

— Теперь все об этом знают! – заявил Анастасий, закончив разглаживать газету. Напечатанное лицо Нурова показалось вдруг Русе каким-то несчастным, болезненным – хотя он улыбался. – А Лиза, благодаря театру и Жжжжжж, заново уверовала в себя – и решила попытать счастья с премией. Ей рассказали, как всё изменилось у театральных после того, как раздули скандал в прошлом году – что премируют, дескать, не за талант, а за другие… способности и всегда и только по дружбе.