Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 106 – Миф Базаров

Мело так, что фонарь светил на два шага. В кладовой я взял катушку шнура, привязал к концу стариковой верёвки, что шла от нижней ступени к ближней лунке, и пошёл к мысу, разматывая. Без шнура в такую метель через сотню шагов уже не скажешь, где берег. Машин шарф намотал до глаз.

Лунку за мысом я нашёл по яблочному огрызку, светившемуся в темноте. Но Саньки нигде не было.

Широко бросать не стал. Межу в голове Жимина я клал сам, своими стежками.

Свой шов узнаёшь из тысячи.

Я свёл щуп в нитку и повёл по кругу.

Сто метров. Пусто.

Двести. Источник уходил толчками, в такт сердцу.

Есть. На самом краю, тонко: ровный рядок моих стежков. Не к берегу, а в другую сторону, ближе к торосам.

Я пошёл, разматывая шнур.

Сто пятьдесят.

Слева, метрах в пятидесяти, щуп соскользнул с гладкого. Зверь. Прошёл поперёк ветра и не свернул: гнать ему велено от другого места.

Сто.

Пятьдесят.

Двадцать.

Шнура хватило впритык. Санька сидел за торосом, спиной к ветру, с мешком живой рыбы и, заметив фонарь, обрадовался.

— А я думал, берег там, — он показал рукавицей в торосы, в самую темень. — Вроде шёл правильно.

— Ты шёл от берега.

— Ну, перепутал, с кем не бывает. Зато смотри, какая, — и кивнул на мешок. Там лежала рыбина размером с крупную щуку, килограмм на пятнадцать.

Я взял Сашу за запястье и открыл канал. На таком морозе кровь из пальцев уходит внутрь, к сердцу, а у Саньки она шла до самых ногтей, ровно, как дома у печки.

— Одну я проглотил, проверить, — сказал Жимин. — Дай вторую, в нагрудном. Рукавицы колом, пуговицу расстегнуть не могу.

Я расстегнул и дал. В кармане осталась одна, последняя. Если опять придётся лезть туда, где нет тепла, такая пригодилась бы и мне.

Обратно шли по шнуру. Санька держался за мой ремень и всю дорогу прикидывал вслух, сколько вещества выйдет из самой крупной, а та вместе с остальными всё ещё шевелилась в мешке.

Из крупной рыбины Жимин наделал два десятка таблеток и половину отсыпал мне в жестяную коробку для леденцов. Я сунул жестянку в нагрудный карман: пригодится.

Из головы не шёл тот зверь, что прошёл мимо в пурге и не свернул. Он что-то стерёг, но что? Я спросил Никодимова.

— Рано тебе ещё, — сказал старик. — Сначала дальность доучи.

Так как с темнотой обычная рыба клевать перестала, у меня освободилось утро, и я всерьёз взялся за дальность.

— Тут всё зависит от практики: чем тренировок больше, тем лучше, — рассуждал учитель. — Хороший маг нужного человека и за десять километров найдёт, а то и дальше. Вот только в движении труднее: едешь, и щуп тоже смещается.

Поэтому я взял снегоход. Каждое утро ездил вокруг склона, каждый раз шире, и на ходу держал щуп на Саньке. Сначала терял его за первым поворотом, а к вечеру после таких кругов источник падал до донышка.

Когда радиус кругов перевалил за три километра, источника перестало хватать на обратную дорогу. Тратился он на две вещи сразу: на щуп и на тепло. На таком морозе кровь уходит к сердцу, и маг жизни гонит её обратно сам, иначе через час руки не удержат руль. Тут я и вспомнил про жестянку.

Таблетка горчила и отдавала рыбой. Минут через десять пальцы в рукавицах потеплели, а потом я заметил, что перестал греть их сам: сосуды держались открытыми, кровь шла до самых кончиков, и весь источник оставался на щуп. В тот день я ушёл за пять километров и вернулся с запасом.