Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 18 – Миф Базаров

Волков повёл глазами к микроавтобусу.

За стеклом сидел Гена, он смотрел прямо перед собой. Потом сглотнул. Сглотнул так, что даже я заметил.

— Не понимаю, зачем ты с ними нянчишься, — сказал громко Волков, чтобы в машине было слышно каждое слово.

— А это, — я показал глазами на Саньку, — и есть работа избавителей от скверны.

Волков не ответил, но и не возразил.

За опущенным стеклом Гена медленно отвёл взгляд и стал смотреть в пол.

От дома напротив, от нижней ступени пожарной лестницы, двигались трое.

Лапин со Свиридовым несли Гурова: один под мышки, второй за ноги, и голова у Гурова висела и качалась на каждом шаге. Винтовку тащил на ремне Свиридов, закинув её на плечо.

— Аркадий Платонович, — Лапин заговорил ещё на ходу, с середины улицы. — Он не ранен. Его выключили.

— Как выключили?

Свиридов пожал плечами.

— Воронов, а где Черкасова? Она разве не за тобой в отделение пошла? — спросил Соколов.

— Я её… — начал было Лапин, но отвлёкся на шум.

По дороге прямо на нас нёсся фургон. Серый, из тех, что развозят по лавкам товары. Мотор на третьей, на самом верху. Не сбрасывает.

Сто метров.

Он вышел на середину и выровнялся.

Восемьдесят.

Не на микроавтобус, а именно на нас.

Тормоза у такой машины спереди слабые. Чтобы встать со ста метров, педаль жмут уже сейчас.

Педаль никто не жал.

Ершов шагнул с тротуара и поднял руку. Фургон не сбросил, и Ершов встал обратно.

Шестьдесят.

Лапин со Свиридовым опустили Гурова прямо на тротуар.

Трое инквизиторов взялись за водителя разом. Соколов не взялся. Он держал Саньку и не отпускал. Я поймал это спиной: так чувствуешь на пассажирском, когда водитель выбрал неправильную передачу.

Работали ребята грамотно. Все разом пытались продавить волю водителя. На обычном шофёре это заняло бы полторы секунды.

Фургон шёл ровно.

Сорок.

Водитель оказался с хорошей ментальной защитой. Трое инквизиторов били в полный замах, но не могли ничего сделать.

Такая же защита была в метре у меня за спиной.

Додумать не успел.

Тридцать.

Соколов отскочил. Плащ соскользнул у него с локтя и остался лежать.

Захар крутанул лом, и брусчатка под Санькой встала горбом и выбросила парня за микроавтобус.

Хватку Соколов оборвал секундой раньше.

Я поймал Анну за локоть и ушёл с ней вправо, и тепло в спине кончилось на середине вдоха.

Фургон прошёл по тому месту, где мы все стояли, и резко вильнул.

Переднее колесо наехало на плащ и намотало его на себя.

Дальше — удар.

Он пересёк Стрелецкую и вошёл в витрину скобяной лавки.

Стекло. Рама. Кирпич. Вопли прохожих.

Карниз над витриной постоял секунду и сошёл вниз целиком.

Задние колёса, повисшие в воздухе, ещё крутились.

С третьего этажа посыпалась штукатурка, кусками, вразнобой. В глубине лавки долго падало железо, лязгая, как падает всё разом с одной полки.

Пыль поднялась до второго этажа, встав столбом.

Из-под арки высыпали полицейские. Восемь человек, потом ещё четверо от ворот. Встали кругом шагах в двадцати, но ни к нам, ни к машине не подошли. Соседняя витрина покрылась паутиной трещин и тут же лопнула, обдав тротуар мелким стеклом.

Захар поднял Саньку за плечо и поставил на ноги. Парень держался за борт микроавтобуса, но стоял сам.

Потом Захар пошёл на Соколова. Лом он нёс в правой руке, концом вниз, и на середине мостовой воткнул его в камень. Я успел его поймать за предплечье и отвёл назад.