Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 16 – Миф Базаров

Захар вынул лом из брусчатки. Я выставил руку назад, ему в грудь, и продолжил:

— Прекратите, Аркадий Платонович.

— Я его не трогаю, Игорь. Посмотри на мои руки.

Руки он держал за спиной. Ночью, на той горящей улице, он держал их точно так же и точно так же ни к кому не притронулся.

Руки тут ни при чём, и мы оба знали это.

Свиридов добрался до пожарной лестницы в конце здания и уже поднимался по ней. Соколов проводил его взглядом до второго этажа, до третьего, до парапета.

И только теперь я понял, куда ушла Маша.

Санька в трёх шагах от меня. Верхний слой рваный, внутри всё только начало расходиться по местам. Буквально всё держалось на нитках.

Соколов двигался в нём аккуратно, он нарочно ничего не ломал и не рвал, шёл по самому краю, как по тонкому льду, пробуя ногой каждый шаг.

Я встал между.

И через секунду понял, что сделал ошибку.

Соколов не отступил, обошёл меня. Он добавил веса, и вес этот лёг не на меня, а на Саньку. Парень тут же задышал через раз. Голова пошла набок.

Драться в чужой голове нельзя. Что бы мы там ни делали, платить будет парень: каждый мой упор и каждый его нажим пройдут по свежим швам, и кончится это потерей памяти — куска, а то и всей.

Я тут же вышел.

И пошёл на Соколова. В лоб я его не возьму: тот опытнее, сильнее и выше всех на этой улице как минимум на голову, а то и на две. Я знал это ещё с пирамиды: когда главный менталист ордена с лёгкостью выдержал давление мага в красном балахоне, а после пошёл в атаку.

Зато мешать можно кому угодно.

Я не стал искать вход и пробивать его защиту. Я встал рядом и начал сорить.

Так глушит радио мотор без экранировки. Приёмник цел, станция ловится уверенно, а рядом искрит свеча — и в динамике каша.

Соколов сбавил.

Не остановился, пошёл медленнее. Помехи сносили его со льда прочь, и каждый шаг теперь стоил двух.

Шестой части источника хватило на полторы минуты.

А дальше стало нечем.

Я почувствовал, как лёгкая рука легла мне между лопаток.

Пошло тепло.

Сначала маленькой струйкой, потом всё сильнее. Ровный поток, как из открытого крана, и мой источник пошёл вверх быстрее, чем я его тратил.

Сейчас кончится.

Полтора суток назад Аня уже спасала Саньку, держа на себе подпитку двух источников больше часа, а после села на камень и долго не могла говорить. У неё там не должно остаться ничего.

Сейчас точно кончится.

Не кончилось.

Откуда?

Потом. Всё потом.

— Отпусти, Игорь, — сказал Соколов.

— Отпустите вы.

Он прибавил. Помеха прогнулась, поехала вбок, но я вернул её на место.

Захар за плечом бубнил себе под нос. Я разобрал первые строчки и понял, что это стихи: «Я узнал, что у меня есть огромная семья…» Захар прикрывался своей фирменной завесой от ментала, видно, не надеясь только на помощь своего амулета.

— Аркадий Платонович!

Свиридов стоял на крыше в полный рост и махал рукой.

— Живой! Дышит ровно, а добудиться не могу!

— Кровь⁈ — крикнул Соколов, не оборачиваясь.

— Нет ничего! Ни ссадины! Винтовка при нём, патрон в стволе!

— Лапин, помоги Свиридову. Снимите Гурова вниз.

Лапин пошёл к лестнице.

— Позже, — сказал Соколов уже мне.

И прибавил ещё.

Второй нажим пришёл не ровно, а толчком, и следом сразу третий. В затылке стало тесно, по вискам пошло давление, моё правое веко задёргалось само по себе.