Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 67 – Миф Базаров

— Я не прошу совет решать, хорош ли Воронов, — продолжил Соколов. — Хорош, и лучше многих. Толк из него выйдет большой, это я говорю без всякой иронии. Но в ордене есть порядок, и не я его придумал: старший велел отойти и не мешать, значит, младший отходит и не мешает, даже если считает, что прав. Воронов не отошёл.

Он сел и больше в мою сторону не смотрел.

— Свидетели, — сказал Филипенко.

Люди Соколова вставали по очереди: Ершов, сверяясь с блокнотом, потом Лапин, Свиридов, Гуров. Говорили одно и то же разными словами: кто где стоял, и на какой минуте показался фургон. Гуров сказал, что лёг на позицию и очнулся уже в машине. Я их почти не слушал. Я смотрел на Волкова и думал, что же скажет он.

— Свидетель Волков.

Димка поднялся и сцепил руки за спиной, как на разводе в училище. Смотрел он поверх стола, в стену над головой Филипенко.

— Показания Аркадия Платоновича подтверждаю, — по-служебному заговорил он. — Я стоял у передней двери микроавтобуса, в трёх шагах от магистра. Помеху Воронов держал минуты три, может, четыре. Оружие не доставал, руки ни на кого не поднимал.

Всё правда, даже про оружие, хотя про оружие его никто не спрашивал.

— Есть что добавить? — спросил Филипенко.

— Есть, Иван Иванович. Нами замечено, что магистр покрывает иномирца. Моисеев Геннадий Иванович, механик из Балтийска, моторист, что пустынники собирает. Он не маг, ни в каком реестре не значится, сорок два года ходит в чужом теле. Магистр знает об этом, но нянчится с ним.

Свиридов повернул голову. Колтовский развернулся к свидетелю всем корпусом.

— И что он делал, этот механик?

— В «Братске» водил грузовик. Возил нас к пирамидам.

— Помогал, выходит.

— Помогал.

— Числится за ним что-нибудь этакое? — Колтовский крутанул ладонью с раскрытыми пальцами.

— Насколько я знаю, нет.

— А механик какой?

— Хороший, — сказал Волков. — Руки у него золотые. Только чужие.

Час назад Дима сказал это в воротах бокса, при Паше и при мне. Теперь сказал при семерых, и голос у него не сдвинулся ни на тон.

— Так вы свидетель или обвинитель? — Колтовский откинулся на спинку стула. — Человек вас до логова довёз, вы его хвалите, а судить за него предлагаете магистра.

— Личное дело на Моисеева заведено, — вдруг вмешался Филипенко тем же ровным голосом, каким вчера спрашивал Соколова «откуда?» — Поручителей у него два: Воронов и Киселёв. К предмету разбирательства это сейчас не относится. Садитесь, Волков.

Не позвони Паша час назад Ивану Ивановичу, не реши тот всё за одну минуту, и за Геной поехали бы в Балтийск прямо отсюда, с этого совещания. Теперь его не достать никому. В боксе Димкин взгляд первым делом ушёл к телефону на верстаке и только потом ко мне. Знал ли он, что опоздал, я так и не понял. Но важно другое: он всё равно встал и сказал против.

Волков сел на вторую скамью, отдельно от всех, и два раза хлопнул ладонью по спинке передней скамьи. Так он хлопал по крыше «Руссо-Балта» всякий раз, когда приезжал вторым.

— Магистр Воронов, вам слово, — объявил Филипенко.

— Аркадий Платонович изложил всё верно, и спорить мне не с чем, — я встал. — На Стрелецкой я мешал. Он велел отпустить, я не отпустил.

Колтовский перестал разглядывать зал и с интересом посмотрел на меня. Седой, второй от края, поднял глаза.