Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 72 – Миф Базаров

Паша говорил, что арнит добавляют в сталь при плавке, и потом её ничем не возьмёшь. Люди под вселение и арнит в прутьях решёток ехали на завод, где строят дирижабли.

— Земля, вода, — сказала княжна. — Теперь огонь. Третий сектор, и его надо закрыть. На этот раз всё серьёзно, и силы нужны большие. Поэтому поедете вы, господа.

Она обвела взглядом семерых.

— Опять с поезда на поезд, — пробормотал Колтовский потолку.

Я тоже обвёл стол взглядом. Седой, с письмом Полунина во внутреннем кармане, знакомый Петра, двое слева, грузный, Колтовский и ещё один. Почти все, на ком в колониях держится орден. Полчаса назад эти семеро решали, гожусь ли я служить, а теперь в том же составе ехали на моё дело.

— Операцию возглавит Аркадий Платонович.

Соколов наклонил голову, принимая. Потом коротко глянул на меня, без всякого торжества, и тут же отвёл глаза.

— Я возьму своих людей.

Княжна посмотрела на Филипенко, тот не шелохнулся.

— Можете.

— Иван Иванович, надзор на вас, — продолжила княжна. — Если что-то пойдёт не так, перехватите управление. Вы у нас здесь самый опытный.

— Понял.

Филипенко посмотрел на неё, и не он один. Спросить, будет ли участвовать в операции великая княжна, не решился никто.

— Я останусь в «Точке». Доложите, когда закончите. Возможно, приеду и займусь сама.

Чем займётся, она не сказала.

Дальше Пономаренко начал раскладывать всю операцию по минутам. Передовые группы уходят ещё ночью, стационарными телепортами в «Яковлевку» и в «Оху», легенды он подготовил, документы выправил, номера в гостиницах снял на подставные имена. «Я подготовил», «я выправил», «я снял», и ни разу его не перебили.

А я сидел у дальнего торца и не понимал, зачем меня сюда позвали. Дело моё, только я в нём уже никто. И тут вдруг сложилось. В ордене течёт, а приговор не спрячешь: к вечеру о нём будет знать всё управление, а через день и те, кому не надо, в огненном секторе. Воронова на полгода отстранили от дела. Вот для чего фарс. А раз так, можно заявиться туда под чужим именем и с выдуманной легендой.

Я дождался, пока Пономаренко перевернёт последний лист.

— Софья Михайловна, разрешите и мне. Хоть рядовым бойцом.

Пономаренко поднял голову от бумаг. Филипенко посмотрел на меня, потом на княжну.

— Софья Михайловна, он уже в двух таких делах участвовал. Опыт есть.

— Софья Михайловна, — подхватил Соколов, — толк от него будет. Пусть едет. Я его пристрою.

«Пристрою» мне не понравилось. Под началом Соколова меня поставят туда, где сектанты ударят сильнее всего, а рапорт потом напишут красивый, со скорбью в последнем абзаце. Только не ехать я не мог: это моё дело, и довести его до конца должен я.

— Нет, — отрезала княжна.

Она не подняла глаз от сводок на столе.

— Магистр, вас отстранили. И в ближайшие полгода ни в каких операциях вы участвовать не будете.

Она отодвинула сводки на край стола, и Пономаренко тут же собрал листы, выровнял стопку и передал Соколову. Планшет с адресами, который я сунул в клетку ещё на складе в «Братске», проехал через весь стол и лёг менталисту под ладонь.

— Господа, действуем по плану, — Софья Михайловна отложила ручку. — Все свободны. Жду от вас хороших вестей.

Задвигались стулья, поднялся и я.

— Магистр, задержитесь.

Пономаренко обернулся вместе со мной: он ведь тоже магистр. Потом сообразил, к кому обращаются, и понёс к стенке свой стул.