Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 92 – Миф Базаров

Драться с ними всю ночь напролёт незачем. Ночевать здесь значит драться.

— Ночуем в «Мирном», — сказал я.

Санька кивнул.

Последние два часа ласки шли за нами сбоку, в темноте за светом фар, не отставая и не подходя. Обведённый крест оказался на месте, где небольшая речушка вытекала из большого озера. Лёд ровный, выметенный ветром, и ни одной полыньи. Экспедиция ходила, видно, в более тёплую погоду, или при ней были ещё маги огня. Теперь тут лёд.

Я полез в сумку за тубусом. Свиток откроет переход и без Саньки.

— Не надо, — Жимин положил руку на клапан сумки. — Это на обратную. Я сам.

— Воды тут открытой нет.

— Знаю.

Он встал на колени и положил ладони на лёд. Школа воды для работы мага требует жидкую воду. Воды здесь вокруг много, просто вид у неё другой. А чтобы перевести её из твёрдого состояния в жидкое, нужны не только силы, но и время. Я знал, что Санька нечто подобное уже делал тем своим инородным умением.

Я на всякий случай потянулся к свитку, а сам уже прощупывал Жимина. В верхнем слое появилось воспоминание: полигон, третий курс. Лёд, расчерченный на квадраты. И его же мысль, спокойная, деловая: перевод из одного состояния в другое, у нас это ещё на втором проходили. «У нас» он не заметил.

Я заметил, но промолчал.

Ласки пошли.

Сорок метров.

Лёд у Санькиных ладоней потемнел и стал водой. Чёрное пятно с тарелку. С колесо.

Двадцать.

Револьвер в левой. Разрывные. Выстрел. Передняя кувыркнулась, через неё перескочили две.

Десять.

Вода в полынье пошла кругом, и рядом, на льду, разошёлся воздух.

— В портал!

Санька оторвал ладони от воды. Портал расползался впереди нас. Парень забрался на свой снегоход и всё-таки дал газу. Я прыгнул на свой и ушёл за ним следом. Сзади раздались всплески: это твари повалились в открытую воду, не ожидая такого подвоха зимой.

Потом портал закрылся.

В «Мирном» стояла глухая ночь. Кругом ледяные торосы, уходящие на несколько метров ввысь. Мы встали. Фары просветили ближнюю ледяную стену. Лёд здесь оказался прозрачным, выметенным ветром до черноты, и свет уходил в него как в воду на глубине.

А во льду различались вмёрзшие в толщу человеческие контуры.

Ноги, руки, лица с открытыми глазами. Ватник. Шинель старого кроя, с двумя рядами пуговиц. Полушубок. Что-то длинное, подпоясанное кушаком, такого не носят лет сто. Я повернул руль, луч ушёл вбок, и они лежали и там, ряд за рядом, в разных позах.

Я медленно повёл луч дальше, слева направо, и начал считать.

Фара выхватила одиннадцать. Ещё пятерых я только угадывал по очертаниям: глубже лёд мутнел, и пятна в человеческий рост могли оказаться и людьми, и оптической иллюзией. Кто лежал на боку, кто стоял, кто висел вниз головой, поджав колени. Ближние виднелись в полуметре от поверхности, но большинство в двух-трёх метрах, и лёд над ними — прозрачный, без единого пузыря.

Одежда на всех разных времён: на самом старом треуголка и кафтан с широкими обшлагами, такое носили лет двести назад. А другой в ватнике с алюминиевыми пуговицами, какие ставят и сейчас.

Из стены, прямо на уровне моего лица, торчала закоченевшая рука в рукавице, по локоть. Рукавица целая, рукав целый. Ласки два часа преследовали нас в седьмом кольце, а здесь к руке, которую можно достать зубами, никто не подошёл. Я провёл лучом по ряду ещё раз. Ни на ком ни одного следа зубов.