Книга Дом, где засыпает время, страница 1 – Агафья Вебер

К одиннадцати часам вечера в офисе осталась только она. И кондиционер, который монотонно, усыпляюще гудел где-то под потолком.

Татьяна сидела, подперев кулаком тяжелую голову, и тупо смотрела на экран. В глазах рябило от бесконечных зеленых ячеек Excel. Цифры, графики, сводные таблицы… За последние восемь лет этот монитор выел её изнутри, оставив вместо живых эмоций серую, сухую пыль.

Рядом остывала уже третья по счету кружка кофе, покрывшаяся тонкой маслянистой пленкой. Татка поморщилась, потерла пальцами ноющие виски. Опять эта звенящая, давящая мигрень. Вся компания уже три дня как праздновала затяжные осенние выходные, но у Татьяны отпуска не было давно. У коллег — дети, путевки, семейные обеды. А Таня — одинокая, безотказная, Таня перетопчется, Таня закроет отчетность перед квартальным аудитом. Руководство привычно вешало на неё все дежурства, а она молча соглашалась, потому что бежать было не к кому.

Дома её ждала только оглушительная пустота съемной квартиры. С мужчинами… с ними всё заканчивалось, даже не начавшись. Последний, кажется, звали его Олег, сбежал месяц назад после обычного ужина в ресторане. Ему просто не повезло: он начал слишком вдохновенно врать про свои карьерные перспективы и покупку новой машины, а Татка просто смотрела на него. Спокойно, в упор, видя всю фальшь насквозь, словно читала раскрытую книгу с крупным шрифтом. Олег под этим взглядом сначала затушевался, начал заикаться, а к концу вечера спешно вызвал такси и больше не звонил. Ни один мужчина не хотел чувствовать себя под рентгеном. Никто не выдерживал её тяжелую, странную энергетику.

Свою нерастраченную силу Татка прятала дома, на подоконнике, где вместо банальных офисных гераней упрямо зеленели горшки с терпкой полынью, чабрецом и дикой мятой. Коллеги крутили бы пальцем у виска, знай они, что ведущий аналитик филиала по ночам плетет сложные, гипнотические мандалы, изучает расклады Таро или, подчиняясь какому-то глухому зову крови, плавит на плитке пчелиный воск, выливая его в чашу с водой. А по выходным в одиночестве застывает в музеях перед витринами с древними, потемневшими от времени медными оберегами, ловя ладонями идущее сквозь стекло странное, покалывающее тепло.

В офисе её за глаза называли ведьмой — за вечно лучшие показатели и пугающую интуицию. Вот как сегодня.

Взгляд Татьяны среди сотен файлов случайно зацепился за невзрачную папку с расчетами, присланную смежным отделом. В затылке резко, болезненно кольнуло. В голове четко, без всякой логики вспыхнула мысль: «Там ошибка. Если не перепроверить, контракт сорвется».

Сотрудник этого отдела, Артем, по телефону божился, что всё выверено до десятых долей. Но Татьяна просто уперлась . И когда парень нехотя открыл базы данных, в трубке повисло испуганное, бледное молчание. Ошибка действительно была — глупая, техническая, способная стоить компании приличных убытков.. Артем тогда только сглотнул и тихо выдохнул: «Ну вы точно ведьма, Татьяна Николаевна…» Начальник на вечерней летучке привычно похвалил её за «гениальную аналитику», а Татке хотелось просто разрыдаться от бессилия. От боли темнело в глазах.

И именно в этот момент, когда на следующий день чаша её выгорания переполнилась, на личном телефоне, заглушая гул кондиционера, запел незнакомый городской номер. Звонил нотариус. Сухой, скрипучий голос бесстрастно сообщил, что где-то в Сибири скончалась её далекая двоюродная тетка, о которой в семье всегда помалкивали. И Татьяне завещан старый деревянный дом в глухой деревне.