Книга Дом, где засыпает время, страница 46 – Агафья Вебер

Мужики толпились чуть поодаль, сжимая в руках вилы и топоры. Михеев, хозяин забитой коровы, сидел на обледенелом бревне, обхватив голову руками. Когда Татьяна и Ярослав подошли к самому краю загона, толпа снова глухо, недобро зароптала.

— Ну что, Хозяйка, любуешься работой? — с неприкрытой злобой выплюнул Егор Петров, выступая вперед. — Скажешь, не твоих рук дело? Зверь шел ходко, забор в один мах вышиб. Обычный шатун мясо бы жрать стал, а этот только кровь пустил, душу выпил и ушел. Как Лихо твое покойное действовал!

Татьяна даже не повернулась к нему. Она опустилась на одно колено прямо в окровавленный снег, бережно развязала сукно и достала очищенный нож Алевтины. Стоило серебряному лезвию оказаться над медвежьим следом, как проступившие руны на стали мгновенно налились тревожным, ядовито-зеленым светом. Клинок в её пальцах мелко, предупреждающе задрожал, а из маслянистого отпечатка на снегу с тихим шипением повалил тонкий, зловонный парок, пахнущий тухлой озерной водой и болотным дегтем.

Рядом опустился Ярослав. Он глубоко, хищно втянул носом морозный воздух, и его лицо окончательно превратилось в суровый гранит. Через ментальную связь в сознание Татьяны ворвался его яростный, чистый мысленный рык:

«Здесь нет запаха живого медведя, Таня! Ни шерсти, ни берлоги, ни зимнего сала. Это морок. Существо соткано из болотной жижи и старого ила, оно только притворяется шатуном, чтобы навести панику. Нас подставили так точечно, чтобы деревенские сами выжили нас с Горы».

Татьяна поднялась, пряча нож в складки плаща, и повернулась к притихшим мужикам. Её карий глаз горел такой леденящей, ведовской уверенностью, что Степан инстинктивно сделал шаг назад.

— Уберите свои вилы, дурачьё, — хлестко, как удар плетью, бросила она. — Этот «медведь» в жизни не видел берлоги. От его следов нести торопится гнилью Дальних Топей. Настоящий шатун сейчас спит под защитой Лешего, а эта тварь пришла со дна омута. Она режет вашу скотину ради одного — чтобы вы своими руками сожгли Гору и открыли Хозяину Топей чистую дорогу к вашим избам.

Она указала пальцем на цепочку следов, уходящую от хлева в сторону глухого осинника:

— Мы с Ярославом принесем вам голову этого «шатуна». Но если к нашему возвращению хоть один из вас посмеет подойти к моей времянке — пеняйте на себя. Тайга шутить больше не будет.

Мужики опешили, переглядываясь. Напор и сила молодой Хозяйки заставили их прикусить языки. Егор Петров что-то буркнул под нос, но перечить не решился.

«Переворачиваемся, волк, — мысленно скомандовала Татьяна Ярославу, чувствуя, как внутри неё горячий звериный комочек рвется в бой. — Нам нужно взять след, пока тварь не ушла слишком глубоко».

Они отбежали к самой кромке леса, скрываясь за густыми еловыми лапами. Короткий, синхронный вздох, серебряная вспышка преображения — и на кровавую порошу спрыгнули матерый серый волк и изящная серебристо-белая волчица. Бакс метеором скользнул следом, его золотые уши горели ровным, боевым пламенем, подсвечивая дорогу сквозь полумрак осинника.

Погоня началась. На четырех лапах мир запахов и следов стал осязаемой, четкой картой. Фальшивый медведь двигался тяжело, размашисто, оставляя за собой не только глубокие воронки в сугробах, но и невидимый для человеческого глаза маслянистый шлейф болотной скверны. Бег по первому снегу больше не приносил утреннего покоя — теперь это была яростная, сосредоточенная охота. Татьяна летела над настом, идеально чувствуя плечо Ярослава через ментальную связь. Оборотень бежал чуть впереди, его волчье чутьё безошибочно вело их сквозь бурелом и поваленные ветром кедры.