Книга Рунный маг империи. Том 3, страница 5 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Я задержал взгляд на картине, изображавшей закат над незнакомым морским городом. Художник настолько тщательно прорисовал отражение света на воде, что издалека полотно можно было принять за окно. И это без магических фокусов.

Круто, ничего не скажешь.

— Кто-то из Эгремонтов любил коллекционировать картины? — поинтересовался я.

Виолетта остановилась рядом и посмотрела на тот же пейзаж.

— Основатель нашего рода, — честно призналась она. — Он очень любил искусство и собирал картины со всех краёв света. Часть покупал сам, часть получал в подарок, а некоторые привозил из походов. Эта, к слову, из разрушенного королевства.

Она приблизилась к полотну и провела пальцами по небольшой деревянной табличке под рамой. В её движениях появилась осторожность, словно девушка боялась случайно задеть картину.

— Многие из них стоят огромных денег, — продолжила Виолетта. — Если продать хотя бы часть коллекции, мы смогли бы заметно улучшить положение рода. Однако этого никогда не случится.

— Понимаю, — спокойным голосом ответил я.

Виолетта повернулась ко мне, и прежняя мягкость исчезла из её взгляда. Пальцы девушки сжались, а подбородок едва заметно поднялся.

— Это главное напоминание о существовании основателя и наследие, которое он нам оставил, — твёрдым и полным гордости голосом произнесла она. — В истории рода были времена намного хуже нынешних. Мы теряли земли, влияние и людей. Несколько раз Эгремонты находились на грани полного уничтожения, но даже тогда ни одной картины не продали. Лишиться этих картин — всё равно что отречься от аристократического титула.

Я вновь понимающе кивнул.

Наследие всегда было щепетильной темой для любого старого рода. За столетия могли меняться владения, богатство и положение при дворе. Один глава расширял влияние семьи, другой терял всё достигнутое предшественниками. Однако некоторые вещи переживали любые взлёты и падения, напоминая потомкам, кем были их предки и кем они сами обязаны оставаться.

Для Эгремонтов, очевидно, этими вещами стали картины.

Деньги помогли бы решить текущие проблемы, но вместе с ними род лишился бы части собственной истории. А подобные потери невозможно восполнить даже за все богатства мира.

— Не думали перевезти эти картины в родовое поместье? — решил я полюбопытствовать. Всё-таки, учитывая, что здесь почти не было охраны, это выглядело несколько странно. В родовом хранилище им всё-таки было бы безопаснее.

Напряжение в плечах Виолетты исчезло. Она ещё раз посмотрела на изображённый на картине город, после чего на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Основатель хотел, чтобы гости могли любоваться ими, — объяснила Виолетта. — Какой смысл в картинах, если другие не способны лицезреть их красоту? Искусство нужно беречь как зеницу ока и не отдавать в руки тем, кто запрёт прекрасное за семью замками. Так звучала его воля.

— Отдаёт философией, — невольно подметил я. — В этом плане я согласен с твоим предком. Если другие не могут лицезреть картину, она теряет всякую ценность. В конце концов, не всё должно измеряться материальными благами.

— Думаю, основателю было бы приятно услышать твои слова, — ответила Виолетта, в последний раз посмотрев на картину. — Пойдём дальше. Здесь ещё много картин, которые я хочу тебе показать. Отец всё равно не закончит приготовления так быстро. Кстати, я тебе рассказывала, что сама люблю рисовать в свободное время?