Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 54 – Эдуард Тен

— Не сомневайся, Искандер. Будет. Поговорю с ним. Ежели поначалу не справится — я подмогну.

— Завтра пусть найдёт меня. — Сказал я, выходя из комнаты.

Утром, когда мы завтракали, Гоня сообщил:

— Господин, тут Троша пришёл, тебя спрашивает.

Я вышел на крыльцо. На крыльце стоял невысокий юноша в добротном сером кафтане, меховых сапожках и меховой шапке. Он поклонился мне глубоким поклоном.

— Здравия, господин Искандер. Трофим я, сын Кузьмы. Направлен к вам родителем.

Он стоял и выжидательно смотрел на меня.

— Шапку надень, голову застудишь, — сказал я, внимательно рассматривая Трошу.

— Трофим, отец сказал тебе, кем ко мне служить пойдёшь?

— Да, господин Искандер…

— Александр Иванович я, Титов, со вчерашнего дня, — поправил я его.

— Запомнил, Александр Иванович, — поправился Трофим.

— Вот что, Трофим, поручение у меня к тебе такое. Грязевку знаешь?

— Да, Александр Иванович.

— Нарисуй мне от руки подробный план тех земель. Где что находится: где ровно, где речка, лес — ну и другое. Сообразишь, что делать?

— Сделаю, Александр Иванович.

— Нужно это для того, чтобы я знал, где и что размещать буду. Пока зима — дел особых нет. А вот на весну их столько будет, что только успевай крутиться. Об этом после с тобой поговорим.

— А когда план нужон?

— Чем скорее, тем лучше. Только ты не торопись — план подробный нужен. Пока свободен, как сделаешь приходи.

Трофим поклонился и ушёл.

— Вот ты где, Александр. В Москву я еду — бумаги тебе справлю. Ты занятия сам проведи. Ежели что нужно — скажи, прикуплю.

— Да нет, Гаврила, ничего не нужно.

Я заметил, что Гаврила хочет что-то спросить, но не решается.

— Гаврила, если что-то хочешь сказать — говори, не томи себя.

Гаврила оглянулся и тихо спросил:

— Искандер, помнишь, ты говорил про дела? Не мог бы ты намекнуть мне хоть полсловечка, какие дела ты задумал, а я бы подумал, что можно сделать уже сейчас. И скажи, какими деньгами вкладываться нужно. Только сразу скажу: не богат я, но всё, что имею, готов вложить в дело.

Я верил Гавриле и, конечно, планировал привлечь его к моим делам — но нужно было сделать это так, чтобы он ценил и дорожил этим.

— Хорошо. — Я склонился к его уху. — Стекло…

Гаврила посмотрел на меня непонимающе.

Потом до него дошло.

— Ты знаешь стекольное дело?

Я загадочно улыбнулся и кивнул.

— Это для начала. Если получится — ещё дела начнём. Ты же хотел сразу и много.

Гаврила покачал головой и спустился к возку, который ожидал его.

— Стой, Гаврила.

Он вернулся.

— Раз уж едешь в Москву, то тихо поинтересуйся, кто сейчас занимается стекольным делом и что производит.

— Ясно, сделаю. Это всё?

— Да, Гаврила, счастливого пути.

Гаврила ехал в возке и напряжённо думал о разговоре с Искандером.

Стекольное дело… Откуда отроку знать о нём? Многое не укладывалось в этом странном юноше. Появился из ниоткуда. Кто он на самом деле — никому не ведомо. Как воспринимать его, Гаврила так и не определился толком. Но познания, которые иногда выскальзывали из него, поражали. Он нисколько не сомневался, что Искандер и вправду знаком со стекольным делом. А арабская цифирь? Гаврила что-то слышал о ней, но когда Искандер показал и разъяснил её — поразился простоте и лёгкости запоминания. Сейчас он всё чаще пользовался ею. Вспомнил, как легко Искандер обучил братьев простым арифметическим действиям. Да мало ли что ещё выплёскивалось из него.