Книга Шайтан Иван 7, страница 108 – Эдуард Тен

— Борис Николаевич, не следует горячиться, тем более дуэли запрещены высочайшим указом. Скажите мне прямо: вы знаете отца этих детей?

— Ваше величество, личность отца мне известна, — твёрдо ответил князь. — Но я дал дочери слово чести не разглашать это имя.

— Борис Николаевич, именно это молчание и порождает самые мерзкие догадки и слухи.

Князь стоял неподвижно, всем своим видом показывая, что не отступит от данного слова.

— В таком случае я вынужден пригласить на беседу как вас, так и саму княгиню Оболенскую. Надеюсь, это не оскорбит вашу дочь, — сухо заключил император.

— Ни в коем случае, ваше величество, — низко поклонился Юсупов.

— Прекрасно. Жду её послезавтра, в полдень.

Было заметно, что государь раздражён исходом разговора. Ситуация складывалась крайне щекотливая. Внебрачные дети дворян — да и самого императора — были явлением обычным и редко вызывали такой скандальный интерес. Чем вызвана эта буря вокруг рождения детей княгини Оболенской, Николай понять не мог. И именно это непонимание вызывало у него глухое раздражение.

После ухода князя Юсупова по вызову императора прибыл генерал Бенкендорф.

— Ваше величество, — начальник Третьего отделения замер в ожидании, прекрасно понимая, что вызов в столь поздний час не сулит ничего хорошего.

— Александр Христофорович, вы в курсе, что княгиня Оболенская родила двойню?

— Об этом знает уже весь Петербург, ваше величество.

— Следовательно, вам известны и слухи, порочащие княгиню?

— Так точно, ваше величество. — Лицо Бенкендорфа оставалось непроницаемой маской.

— Объясните мне, чем вызвано это истеричное внимание? Князь Оболенский подаёт прошение о выяснении отцовства! Чёрт знает что творится! — император вышел из себя.

— Ваше величество, прошу вас не утруждать себя подобными пустяками. Глупость и болезненное воображение князя Оболенского — это его личная беда. Я проведу с ним соответствующую беседу. Полагаю неслыханной дерзостью обращаться с такими просьбами к вашему величеству.

— Совершенно верно. Объясните этому старику, что пределы моего терпения не безграничны. И княжеский титул не даёт ему права беспокоить императора подобными семейными дрязгами. Выяснение, кто отец его внуков — это его личное, семейное дело.

— Слушаюсь, ваше величество. Прикажете отменить визит княгини Оболенской? — осведомился Бенкендорф.

— Ни в коем случае. Я непременно приму княгиню. В такое время её необходимо поддержать.

— Разрешите быть свободным, ваше величество?

— Да, вы свободны, — кивнул император.

Оставшись один, государь подошёл к окну. Внезапно он поймал себя на мысли, которая досадно и назойливо сверлила сознание: ему, до болезненного зуда, хотелось узнать, кто же является отцом детей княгини. С лёгким раздражением он передёрнул плечами, будто стряхивая недостойное любопытство, и твёрдыми шагами вернулся к письменному столу, с головой уходя в государственные бумаги.

В назначенный день, ровно в полдень, в кабинет императора вошла княгиня Оболенская в сопровождении отца.

— Здравствуйте, Ваше величество, — княгиня совершила глубокий придворный реверанс, изящно склонив голову.

Император не мог не заметить, как она похорошела. Известная покорительница мужских сердец, она теперь обрела ту зрелую прелесть, что делает женщину поистине неотразимой.