Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 111 – Эдуард Тен

И тут одна из фрейлин, нарушив этикет, стремительно впорхнула в столовую.
— Ваше величество! Прибыл нарочный с известием — его императорское величество изволит следовать в Петергоф и прибудет через час!

Императрица замерла на мгновение, сраженная этой вестью. Увы, не такой представляла она эту встречу. Но как сложилось. Резко поднявшись из-за стола, она бросилась в спальню — почти бегом.

Император, сбросив с плеч верхнюю одежду, уверенной походкой хозяина направился в гостиную, однако путь ему преградила юная фрейлина Головина.
— Ваше величество, — тихо, но настойчиво произнесла она, — Её величество изволила удалиться в свою опочивальню. Прошу вас.

Девушка почтительным жестом указала направление. У дверей, распахнутой лакеем, Головина с глубоким поклоном замерла. Николай переступил порог спальни и остановился в недоумении — комната была пуста. Внезапно из-за резной ширмы появилась женщина в восточном одеянии. Сделав изящный поклон и прижав руку к сердцу, она произнесла почтительно, но с лёгкой игривой ноткой:
— Приветствую вас, ваше императорское величество.

Её лицо скрывала прозрачная вуаль. С любопытством разглядывая незнакомку, император начал было: «Где импер…» — но речь его замерла на полуслове. На его лице застыла странная гримаса — смесь внезапной догадки и недоверчивого сомнения. Не в силах терпеть неизвестность, он решительно шагнул вперёд и резким движением приподнял вуаль.

Император застыл, словно изваяние. В глазах его читалась настоящая буря чувств: узнавание, сменяемое полным непониманием, а затем и совершенной растерянностью. Он смотрел на собственную супругу и не мог вымолвить ни слова. Наконец, сделав глубокий вдох и чуть оправившись от шока, Николай прошептал по-немецки:
— Неужели это ты, Фики?
— Да, мой любимый супруг, — счастливо рассмеялась императрица, видя что её маленькая хитрость удалась. Она не только удивила супруга, она повергла его наземь.

Это невозможно, — промелькнуло в голове, но слова, вырываясь наружу, дрожали и ломались:
— Но… как… Фики? Ты — это ты? Или мне только кажется?

Он не сводил с неё глаз, пытаясь разгадать загадку, что стояла перед ним с такой знакомой, и такой чужой улыбкой.

Императрица мягко прикоснулась к его щеке и притянула к себе так, чтобы их глаза встретились.
— Это я, любимый, — коснулось его слуха её шептание. — Твоя Фики.

В её взгляде он нашёл всё, что искал. Николай закрыл глаза и, охваченный внезапным облегчением, прижал жену к груди. Его поцелуй был не стремительным, а долгим и глубоким — просьбой о прощении, бессловесной клятвой и возвращением домой в одно мгновение.

На попытку Николая пойти дальше она мягко, но твёрдо остановила его, прикоснувшись к губам кончиками пальцев.

— Не сейчас, — тихо молвила она. — Прояви чуточку терпения, любимый. Пойдём.

Они направились в банный комплекс, приготовленный к прибытию императрицы. Выпроводив прислугу, она сама, собственноручно, помогла супругу снять одежду. В парной, затянутой клубами ароматного пара, она омыла его тело, а затем, видя его нетерпение и готовность, отдалась ему в горячей ласке пара и прикосновений.

Позже, уже в опочивальне, они вновь предались плотским утехам. Казалось, в эту ночь они сбросили бремя лет и вернулись в свою молодость — в то время, когда жизнь была прекрасна и всё ещё было впереди.