Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 113 – Эдуард Тен

— Паша, помоги погрузить вещи в карету. Тронемся через час. Не опаздывайте, — отдал я распоряжение и, кивнув обоим чиновникам, направился в станционное строение.

В пути Андреев сидел скованно, было видно, как неуютно он чувствует себя в моём обществе. Молчание становилось тягостным.

— Что же, Валентин Иванович, выходит, и в вашем тихом архиве служба бывает беспокойной? — нарушил я молчание с легкой усмешкой, желая разрядить обстановку.

— Вы напрасно иронизируете, ваше сиятельство, — с неожиданной твердостью ответил архивист. — Работа архивариуса, как и архивиста, столь же важна для государства, как и любая иная. Просто её ценность не столь очевидна. К тому же, мало кто ведает, что должности эти, при всей внешней схожести, разнятся по своей сути.

— Неужто? — удивился я. — И в чём же их различие?

— Архивариус, ваше сиятельство, — это хранитель, — оживился Андреев. — Его долг — обеспечить сохранность документов, защитить их от тлена и забвения. Архивист же — это исследователь. Он изучает само содержание бумаг, извлекая из них факты и знания. Оба они ведут учёт и систематизацию, но цели у них различные.

— Вот как! — воскликнул я, и моё удивление было неподдельным. — Благодарю вас, Валентин Иванович, за просвещение. Прямо по пословице: век живи — век учись, а всё равно дураком помрёшь.

— Позвольте осведомиться, ваше сиятельство, почему же непременно дураком? — смутился он.

— А потому, Валентин Иванович, что нельзя объять необъятное, — усмехнулся я. — Знаний в мире — как звёзд на небе, а мне вот, к примеру, до сего дня невдомёк была разница между вами и вашим коллегой хранителем.

— Метко подмечено, ваше сиятельство, — Андреев впервые за всё время робко улыбнулся.

— Неужели вы помните всё, что хранится в вашем отделении? — поинтересовался я.

— Не всё в мельчайших подробностях, разумеется, но основное — да, помню и знаю.

— Так вы, выходит, ходячая энциклопедия?

— Если угодно, можно и так назвать, — он смущенно потупил взгляд.

— Вот что, Валентин Иванович, — сказал я после паузы. — Оставьте мне свой адрес. Где вас можно отыскать? Не исключено, что ваша помощь мне потребуется.

— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство!

Я достал походную записную книжку и аккуратно внёс его адрес.
— И что же за столь ценные документы вы везёте ныне? Или сие есть государственная тайна?

— Что вы, ваше сиятельство! Никакой тайны. Это бумаги, касающиеся деяний князя Василия Ростовского в пятнадцатом столетии.

И тут с Андреевым произошла удивительная перемена. Словно сорвавшись с цепи, он, забыв обо всей своей робости, оседлал своего «исторического конька». С жаром и увлечением, которых я никак не мог ожидать от этого тихого человека, он принялся излагать мне историю жизни и свершений князя Василия, плавно переходя к судьбам его потомков. Я слушал его, и это было не просто интересно — было завораживающе. Его рассказ оживлял тени прошлого.

Когда мы подъехали к следующей станции, я не только угостил его сытным ужином, но и предложил продолжить путь вместе до самой Москвы. Андреев, сияя, с радостью согласился.

Так, ведя занимательные беседы, а порой и горячие споры, мы в конце концов благополучно добрались до Москвы. Высадив Андреева с его драгоценными бумагами на станции, я направился к сестре. Вручил привезённые подарки и, наскоро перекинувшись с нею и зятем парой слов, поспешил дальше — в имение Юрьевское, чтобы навестить матушку и лично удостовериться, как идут там дела.