Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 58 – Эдуард Тен

Он хотел продолжить, но я резко пресёк его:
— Потери, хорунжий? Доложи потери!

Он запнулся, замер, и спесь с него разом слетела.
— Девять человек убито, трое ранено… У одного… правая кисть отрублена, — выдавил он уже почти шёпотом.

— Кому на хрен нужна такая победа?! — обрушился я на него, с трудом сдерживая ярость. — Это тебе не сусликов по степи гонять! Это волчары злые и голодные! Будь их хоть на десяток больше — вас бы всех здесь положили! Герой, твою мать! Будь у тебя хоть капля рассудка, этих потерь можно было избежать! Они вас вырубили, а не вы их!

— Савва! — крикнул я, не в силах более смотреть на поблёкшего хорунжего.
— Здесь, командир! — он возник будто из-под земли, спокойный и собранный.
— Наши потери?
— Трое ранены, легко. Перевязку сделали.
— Потери горцев?
— Тридцать четыре трупа. Костя доложил, что его бойцы подстрелили ещё четверых, когда те отбивались. Итого сорок один, с первыми тремя.

Я снова посмотрел на хорунжего. Тот стоял, потупившись, сжав бессильно повисшую шашку. Вся его удаль куда-то испарилась.

— Я же приказывал — от каравана ни ногой! — отчеканил я. — Приказ нарушил, людей положил. Слишком дорогая у тебя победа получилась.

Развернувшись, я пошёл к своему фургону, бросив на ходу:
— Савва, раненых на осмотр ко мне. Хорунжий, своих пришли.

Я занимался ранеными донцами. Лагерь шумел различными звуками. Все были заняты своими делами. Савва и Костя, дождавшись конца перевязки подошли и тихо доложили.

— Проследили за отходом горцев. Нашли их лагерь. Три разбитые телеги, две арбы. Двенадцать трупов. Пять женщин. От нас ушли два десятка. — Доложился Костя.

— Кто такие? — спросил я.

— Залётные, на нас нарвались случайно. Гуляют по этим местам две недели. Нападали на всех, кто попадался. В отряде сборная солянка: кабардинцы, лезгины и кумыки. Главарь некий Газал. Допросил двух раненых. Скончались от ран.

По моему приказу лагерь свернули и переместили на полверсты вперёд, разбив в пятидесяти метрах от дороги. До Пятигорска оставалось не более двадцати пяти вёрст. Я предложил Александру двигаться дальше под охраной жандармского полуэскадрона, однако он ответил категорическим отказом. Адреналин, что прежде будоражил кровь, схлынул, и цесаревич заметно сник, будто из него выпустили весь воздух.

— Александр Николаевич, выпейте микстуру и надо поесть, — я отослал Аслана за бульоном и мясом. Вскоре он вернулся с двумя котелками и блюдом, уставленным кусками варёной конины.

— Знаете, Пётр Алексеевич, аппетита что-то совсем нет, — вяло ответил Александр.

Я налил ему добрую порцию своего бренди. Он выпил залпом, закашлялся и схватился за грудь. К счастью, в этот момент Аслан притащил солёных огурцов и мешочек со специями. Я щедро посолил и поперчил бульон — себе и немного Александру — и с аппетитом принялся за мясо, запивая его горячим наваром и хрустя огурцом.

— Аппетит приходит во время еды! — заключил я с умным видом.

Александр, глядя на меня, осторожно начал хлебать бульон. Затем взял кусок мяса, и пошло-поехало. К концу нашей трапезы он уже оживлённо жевал, лицо его просветлело, на лбу выступила испарина, а в глазах появился недавно потерянный блеск. Довольно улыбаясь Александр откинулся и закрыл глаза. Теперь его одолевала приятная усталость. Сытая умиротворенность и действие моего бренди.