Книга Шайтан Иван 9, страница 103 – Эдуард Тен

— Хочу вас уведомить, ваше величество, исполнители жду немного другую награду. Они не подданные империи.

— Хорошо, граф, я распоряжусь выдать денежные премии. Сколько участников?

— Трое, ваше величество.

— По триста рублей золотом, думаю достаточно?

— Вполне ваше величество.

В полдень следующего дня император вызвал к себе министра иностранных дел Нессельроде и главу восточного отдела графа Васильева. В просторном кабинете, помимо государя, присутствовали Бенкендорф, цесаревич Александр.

— Ваше мнение, Карл Васильевич, по поводу помощи султану Абдул-Меджиду? — голос императора прозвучал ровно, но в его вопросе висела тяжесть нерешённой проблемы.

— Ваше величество, — Нессельроде склонил голову, — мы обязаны вступить в коалицию с европейскими державами. Помощь султану в борьбе с сепаратизмом — вопрос нашего престижа. Отказ лишит нас места за столом, где решаются судьбы Востока. Более того, он вызовет единодушное осуждение в политических кругах Европы. Мы — неотъемлемая часть европейской семьи наций. Уверяю вас, ваше величество, противопоставлять себя всему сообществу было бы роковой ошибкой.

— Ваше мнение, граф? — спросил император, помолчав.

— Ваше величество. Участие наше в европейской коалиции, безусловно, необходимо. Однако ключевой вопрос — на каких условиях? Должны ли мы быть безоговорочным орудием в чужих руках или равноправным союзником, чей голос имеет вес?

Англия, претендующая на роль распорядителя, несомненно, постарается возложить на нас всю тяжесть кампании — и флот, и сухопутного контингента. При этом сами англичане, как и прочие участники, вероятно, ограничатся поддержкой дипломатической и операциями на море. Такой диспаратет неприемлем.

Наша позиция должна быть твёрдой и самостоятельной. Россия — государство самодостаточное. Прошедшая великая война явила миру нашу силу и возможности. Покойный августейший брат Вашего Величества доказал, что мы не только можем, но и должны определять ход политики на международной арене. Отстаивать свои интересы нам надлежит без оглядки на посторонние внушения. Наше участие должно быть соразмерным нашему положению и нашей пользе.

— Диктат в международной политике, особенно пренебрегающий интересами союзников, редко приводит к добру, — вставил свою реплику Нессельроде.

— В таком случае, Карл Васильевич, как вы объясните откровенную поддержку Францией мятежного египетского паши? Вся Европа благоразумно закрывает на это глаза, делая вид, что не замечает вопиющего нарушения всех тех принципов, кои сама же и проповедует. Франция преследует сугубо свои интересы — и это позволительно. Ибо она — признанный светоч просвещения и европейской мысли.

Но если бы лишь тень подобной идеи мелькнула в России, нас тотчас же объявили бы угрозой для всего цивилизованного мира! Осудили, оплевали и обозвали тупыми варварами, не смыслящими ни в высокой политике, ни в праве народов. А вы, Карл Васильевич, первым бы бросились заверять всех и каждого, что мы и в мыслях ничего такого не имели, извиняясь за саму возможность подобной подозрительности в наш адрес. Вот вам и двойной стандарт, вот вам и «равноправная коалиция».

Взгляд Нессельроде, мимолётно брошенный на графа, был полон раздражения, осуждения и даже едва скрываемой ненависти. Это не ускользнуло от бдительного Бенкендорфа, внимательно следившего за обоими дипломатами.