Книга Шайтан Иван 9, страница 100 – Эдуард Тен

Оливер внимательно, почти бесстрастно выслушал министра. Он действительно знал больше, чем Гамильтон. Ещё месяц назад от Майлока пришло обстоятельное письмо, где он не только изложил истинные цели своей «авантюры», но и в постскриптуме, с юношеской запальчивостью, сообщил о намерении, в случае успеха, предложить руку и сердце той самой княгине. Майлок просил отца о поддержке, предвидя возможные осложнения. Оливер в ответном послании дал не только родительское благословение, но и дельный совет: если дело увенчается успехом, обратить внимание на сибирские золотые прииски — как на многообещающий объект для вложения будущего капитала.

Теперь же, встретив взгляд Гамильтона, Оливер лишь слегка откинулся в кресле. Пауза затянулась.
— Что же вы молчите, Оливер?
— А чего вы от меня ждёте, Джордж? — мягко парировал Эмерстон. — Майлок Эмерстон — опытный офицер, чья состоятельность блестяще доказана службой в Индии и Афганистане. Он заслужил доверие Короны. И всё, что он предпринимает, направлено на укрепление позиций империи. Разве не так?

Гамильтон не отрывал взгляда от Оливера, пытаясь за непроницаемым спокойствием прочесть скрытый расчёт. Эмерстон не был человеком, способным на безрассудный риск. Значит, каждый ход здесь обдуман, а за сыном стоит твёрдая воля отца. Становилось очевидно: это не авантюра заблудшего офицера, а тщательно спланированная операция всего клана Эмерстонов.

Княгиня Констанция Оболенская не стала одеваться. Решив никого не принимать, она посвятила весь день детям — своим крошкам, которые уже вовсю ползали и неутомимо исследовали мир. В тишине будуара мысли неотступно возвращались к Майлоку.

После стольких его настойчивых усилий она наконец позволила ему близость. Это было уже их третье свидание. Констанция улыбнулась вспоминая своего любовника. Майлок праздновал победу. Он покорил, как ему казалось, неприступную вершину, наслаждаясь триумфом и не подозревая об истинной подоплёке её снисхождения.

Признаться себе в главном Констанция не хотела: Майлок смутно напоминал ей его. Того тёмного демона, призрак, который никогда не покидал её душу. Покорность Майлока создавала иллюзию, будто теперь это она повелевает наваждением, держа его в руках, как жалкую копию. Но после каждой любовной утехи в сердце оставалась лишь горькая пустота. Тело отзывалось на ласки, а душа жаждала иного — вновь оказаться в его железных руках, ощутить то болезненное, сладостное наслаждение покорной рабыни. Вся её натура восставала против этого желания, но оно жило, неукротимое и жгучее.

Майлок был лишь игрушкой — жалким подобием графа Иванова-Васильева. Того самого демона, чьи прикосновения обжигали сладостной болью, а взгляд повергал в священный ужас. Она боялась встречи с ним, зная наверняка: он сразу разглядит её страх, эту покорность, что пульсирует в ней. Она не сможет сопротивляться. Стоит ему поманить — и она бросит всё, чтобы вновь оказаться в его власти.

— Нет… Нет, ни за что, — шептала она, обхватив голову руками, будто пытаясь удержать собственные мысли. Слова звучали, как заклинание, как щит от наваждения. — Я не позволю. Никому не позволю мной управлять. Никому.

На совещании у Бенкендорфа присутствовали генерал Дубельт, полковник Гессен, подполковник Малышев и я.