Книга Шайтан Иван 9, страница 99 – Эдуард Тен

Он провёл для меня краткую, но обстоятельную экскурсию, и я остался доволен увиденным.
Устроившись, наконец, в кресле своего кабинета, я осмотрелся. Мой любимый минимализм — ничего лишнего. Массивный дубовый стол, кресло, шкаф с документами, карта России на стене. Всё именно так, как я и желал.

— Разрешите, ваше превосходительство? — в кабинет, постучав, вошёл Леднёв — подтянутый, в безупречно отутюженном мундире.
— Рад видеть вас в здравии, Алексей Дмитриевич, — я встретил его улыбкой.
— И я несказанно рад вашему возвращению, Пётр Алексеевич.
— Надеюсь, в моё отсутствие не возникало неразрешимых проблем?
— Никаких, — уверенно кивнул Леднёв. — Все вопросы решались на месте. Хотел уточнить насчёт вашего адъютанта — по штату он вам положен…
— Думаю, это пока преждевременно, — перебил я. — Вполне достаточно дежурного офицера. Меня сейчас больше интересует другой вопрос: кадры для нелегальной работы. В Англии. И на юге — Средняя Азия, Персия, Турция.

— Я работаю над этим направлением, Пётр Алексеевич, — Леднёв сделал осторожную паузу, — но вы сами понимаете: у меня нет доступа к закрытым фондам. Приходится действовать через старых знакомых — однокашников, ныне преподающих в Академии Генерального штаба. Он развёл руками. — Рассылать официальные циркуляры в штабы армий я не могу. Любой такой запрос покажется… в лучшем случае странным.

— Я прекрасно понимаю ваши сложности, Алексей Дмитриевич, и не требую невозможного, — кивнул я, отодвигая на столе бронзовое пресс-папье. — Пока мы находимся в стадии формирования, будем обходиться теми средствами, которые можем себе позволить без лишнего шума.

— Как раз к этому вопросу, — лицо Леднёва озарилось сдержанной, но явной гордостью, — хочу представить вам моего, так сказать, крестника. Капитан Коренев, Семён Ульянович. Офицер чрезвычайно перспективный. Умён, находчив, полиглот. Свободно говорит на всех основных тюркских наречиях, фарси, турецким.…

— Буду искренне рад познакомиться со столь одарённым офицером, — отметил я, чувствуя, как планы начинают осуществляться.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показалось знакомое лицо.
— Командир, — тихо доложил Паша, — тут посыльной из жандармской управы.

В кабинет вошёл старший урядник в синем мундире, щёлкнул каблуками и, молча, протянул пакет. Получив кивок, так же молча развернулся и вышел.

Я вскрыл конверт. Внутри лежал краткий приказ:
«Явиться завтра в два часа пополудни на совещание. Бенкендорф».

Ни объяснений, ни повода. Только время, место и имя. Знакомый почерк системы, не терпящей возражений.

Лондон. Кабинет министра иностранных дел, сэра Джорджа Гамильтона.

Сэр Джордж Гамильтон, граф Абердин, пригласил к себе сэра Оливера Эмерстона. Они были давними знакомыми — не друзьями, противниками, научившимися уважать силу и ум друг друга. Гамильтон знал, что Эмерстон, влиятельная фигура в стане правительственных «ястребов» и неформальный лидер оппозиции премьеру, сознательно предпочёл пост заместителя министерскому портфелю, чтобы сохранить свободу манёвра.

— Оливер, поскольку церемониться нам незачем, перейду к сути, — начал Гамильтон, когда гость удобно расположился в кресле. — Только что получил подробный доклад от Говарда Мичтона. Он в крайнем беспокойстве состоянием Майлока. Тот полностью потерял рассудок, увлёкшись этой княгиней Обол… Оболенской, — министр с трудом справился со славянской фамилией. — Все его грандиозные проекты — лишь прикрытие для вопиющей небрежности в исполнении обязанностей.