Калитка захлопнулась. Вернувшись через несколько минут, он был хмур и недоволен:
— Заходите кто главный.
Я в сопровождении Паши вошёл в небольшое кирпичное здание. В кабинете за столом сидел купчина лет сорока, в добротном кафтане, шёлковой жилетке, с золотой цепочкой часов на округлом животе. Быстро окинув меня оценивающим взглядом, он уже собрался что-то сказать — видимо, не слишком приветливое, но, встретившись со мной глазами, резко передумал.
— Чего изволите?
Я подошёл ближе, не отрывая от него взгляда, медленно достал серебряный жетон и показал ему.
— Знаешь, что это?
Купец побледнел, невольно привстал. Предмет был ему хорошо знаком. Он замер на мгновение, потом сглотнул и не в силах что-либо произнести
— Кто таков?
— К…купец первой гильдии Шульгин Евлампий.
— Я — Смирнов Александр Сергеевич. Запомнил, Шульгин?
Он кивнул, будто шею свело.
— Успокойся, не по твою душу пришли. Нужна услуга. Срочно найти судно, идущее в Гавр. Со мной — четверо. Карета, лошади и часть вещей останутся здесь. Принимаешь на хранение.
— Будет исполнено, господин Смирнов, в лучшем виде, — Шульгин заметно расслабился, осознав, что опасность миновала. — Где вас найти?
— Я в гостинице. Билеты — за мой счёт. Тороплюсь.
— Всё устроим со всем тщанием.
Купец проводил меня до выхода, суетливо кланяясь.
Оставалось ждать. Решил привести себя в порядок. В такую слякоть по городу слоняться не хотелось — лучше выспаться на чистой постели.
В комнате бойцов шёл свой разговор.
— Слышь, Савва, а что за знак такой особый у командира? — не унимался Матвей. — Погранец увидел — сразу под козырёк взял. Купчина и вовсе обомлел. Генеральский, что ль?
— То не генеральский, — отозвался Савва, не глядя. — Жандармский. Таких по всей империи — на перечёт.
— Наш командир… жандарм что ли? — в голосе Матвея послышалась опаска.
Савва повернулся к нему:
— Меньше знаешь — крепче спишь. Ясно?
— Ясно, ясно, — поспешно согласился Матвей и, помолчав, тут же перескочил на другое: — А немочки здесь ничего так. Только худосочные больно.
— Не худосочные, а изячные, — вставил Паша, не отрываясь от чистки пистолета.
Савва не выдержал и рассмеялся:
— Изящные, дурья башка! «Изящные»!
— Да хрен редьки не слаще, — беззаботно отмахнулся Паша, и все трое рассмеялись.
Иван фон Минхен и Кузьма добрались до местечка Маличи и нашли указанный домик. На стук дверь открыл пожилой мужчина в поношенной меховой безрукавке, его взгляд был настороженным и выжидающим.
— Здравствуйте. Мне нужен пан Хлопник.
— Это я. Чего надо? — отрывисто спросил хозяин, не спуская глаз с нежданных гостей.
— Я от дядюшки Карла, — Иван протянул серебряный талер с характерной насечкой над профилем. Хлопник на мгновение задержал монету в пальцах, проверяя, затем коротко кивнул. — Проходите.
В доме пахло дымом и теплом печи. Сбросив промерзшую верхнюю одежду, путники с облегчением устроились за грубым деревянным столом. Хлопник, взяв письмо Кляйна, быстро пробежал глазами скупые строки.
— Завтра пойдёт снег. Под ним и перейдём. Сегодня ночуете здесь, — объявил он и начал накрывать на стол, громко стуча глиняной посудой.
Переход границы прошёл без приключений. На лыжах они преодолели неспешные десять вёрст, лишь дважды останавливаясь передохнуть. К трём часам пополудни впереди показался маленький городок Крамгер. Здесь Ивана уже ждал прусский чиновник, который без лишних слов организовал их дальнейший путь в столицу — Кёнигсберг.
