Книга Шайтан Иван 10, страница 3 – Эдуард Тен

— А что, Матвей, — спросил совсем юный матросик, — начальство ваше… на генерала-то не больно похоже. И одежонка простая.

— Эх, мелюзга, — усмехнулся Матвей. — Командир наш — история отдельная. Он не любит, как даус, рядиться.

— А даус — это кто?

— Ну, как бы тебе объяснить… Навроде петуха гамбургского, — оживился рассказчик, видя всеобщее внимание. — Чтоб висюльки блестящие, шнуры золочёные нацепить да по столице похаживать, бабам да барышням глаза мылить. Орденов нету, вот и барахлом обвешается. А у нашего командира орденов-то… — Матвей многозначительно замолчал, давая слушателям прочувствовать масштаб. — Одних Георгиев три штуки. Да и у нас, кресты да медали имеются.

Он наслаждался вниманием благодарной аудитории.

— Горцы его Шайтан-Иваном кличут. Такое прозвище дали. Шибко уважают, ну и опасаются, конечно. И турка про то ведает. Мы им в Армянской области хвост накрутили так, что навек запомнят пластунов. Тогда с нами и великий князь Павел в обороне отсиживался.

— Что, командовал, што ли? — не удержался кто-то.

— Куда там! — махнул рукой Матвей. — Командир наш всем распоряжался. Мы под утро двумя сотнями вдарили — турка, а их больше двух тысяч было, — как есть побежали.

— Врёшь! — раздался недоверчивый возглас.

— Хошь верь, хошь нет, — лишь пожал плечами Матвей, и в его глазах мелькнула хитрая искорка.

Капитан Коренев, мой переводчик, держался в тени. Он вёл себя скромно, жил и питался вместе с бойцами, не выпячиваясь. Я уговорил его поступить ко мне на службу, и после завершения миссии планировал оставить его в Константинополе — человек со знанием языков и местных нравов там был бы на вес золота. Мы часто беседовали вечерами, обсуждая предстоящие встречи с высокопоставленными персонами. Я много рассказывал и объяснял ему азы конспирации, методы вербовки и способы. Паша давал уроки ножевого и рукопашного боя. Семён буквально заболел ножевым боем. После того как Паша сказал ему, кто его обучил, Семён пристал ко мне как банный лист. Пришлось дать ему несколько уроков и одолжить для тренировки метательные ножи. Путешествие наше проходило в спокойной обстановке, мы втянулись в судовой ритм жизни.

К исходу четвёртой недели плавания, когда я поднялся на капитанский мостик, Дмитрий Львович встретил меня сдержанным, но чётким докладом.

— Пётр Алексеевич, на встречном курсе движется малый фрегат. Силуэт похож на французскую постройку. Под османским флагом, с дополнительными вымпелами египетского паши. На все наши манёвры уклонения отвечает чётким перехватом. Ваши приказания?

Я поднёс подзорную трубу. Солнце, висящее за кормой османа, било в глаза, но сквозь ослепительный блик уже угадывались очертания высоких мачт и длинных пушечных портов.

— Дмитрий Львович, что им от нас нужно? — спросил я, не отрываясь от трубы.

— Стандартная процедура, — голос капитана был сух и бесстрастен. — Потребуют лечь в дрейф, принять досмотровую команду. А затем объявят призом с контрабандой или без оной. Высадят призовую команду — и наш корабль сменит флаг.

— Иными словами, захват?

— Так точно, Пётр Алексеевич.

— А если мы откажемся принять досмотр?

— Тогда будет бой. И нас возьмут на абордаж. По такой погоде убежать мы не сможем.

— Какие у них силы? — коротко спросил я, наконец опуская трубу.