Книга Шайтан Иван 10, страница 41 – Эдуард Тен

— Вот же… — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Хотя чему удивляться? Картина и без того была ясна. Пора отвечать. И ответ должен быть беспощадным. В голове, будто щелчок, мгновенно сложился план. Прямой, как удар клинка.

— Савва, немедленно вызови ко мне Анвара-Семёна, Олеся и Пашу. Хотя нет… — я оборвал сам себя, резко вставая. — Сам поеду в резиденцию. Собирай их там.

В резиденции шёл ремонт, устраняли последствия нападения. В коридорах пахло краской и свежей штукатуркой, стояли стремянки.

Вскоре все трое были в кабинете. Я обвёл их тяжёлым взглядом.

— Значит так, бойцы. Поступили точные сведения. Организатор нападения и убийства наших людей — главный английский посол Стратфорд. Исполнитель — Стоун. Цель номер один — посол. Ликвидировать. Без вариантов.

Если Олесь и Паша восприняли это с каменными лицами бывалых оперативников, то лицо Семёна Коренева вытянулось от неподдельного недоумения. Однако он сдержался, лишь сжал губы.

— Старшим группы назначаю Семёна.

— Командир, я… Я не знаю, как такое делается, — дрогнул у него голос.

— Ничего сложного. Всем внимание. — Я пригнулся к столу, и они невольно сделали то же самое. — Устанавливаете круглосуточную слежку за посольством. Фиксируете всё: распорядок, систему охраны, расположение комнат, привычки цели. Разрабатываете план тихого проникновения. Ликвидация — только «мягкая». Никакого шума, криков, лишних тел. Стоун — цель второстепенная, по нему позже. Вопросы?… Ищите любые подходы, любую информацию. На разработку — трое суток. Семён, — я пристально посмотрел на него, — после моего отъезда ты остаёшься в Константинополе. Готовь базу, основательную и неприметную. Продумай и это, но главное — посол. Наш ответ должен быть молниеносным и неотвратимым. И, разумеется, анонимным. Всё. Приступайте. Я буду во дворце Мехмет-паши. Работайте аккуратно, связь со мной минимальная.

Дворец Долмабахче. Величественная резиденция османских султанов, где позолота и роскошь говорили о силе империи громче любых слов.

Меня приняли в малой приёмной зале. На этот раз султан был облачён не в европейский мундир, а в традиционные одеяния: пышный тюрбан и роскошный халат из золочёной парчи, расшитый причудливыми узорами. Его лицо оставалось непроницаемым, словно восточная маска, но в глубине тёмных глаз я уловил понимание. Он не произнёс ни слова, лишь вежливо, одним взглядом, ответил на моё приветствие.

Рядом, соблюдая строгую иерархию, стояли визири: Мехмед Саид-паша, Мехмет Рауф-паша и Мустафа Решид-паша. Именно последний, ведающий иностранными делами, сделал шаг вперёд.— Его Величество, Повелитель правоверных, искренне сожалеет о трагическом происшествии, — начал Решид-паша, и его голос, размеренный и учтивый, заполнил тишину залы. — Султан уповает на ваше здравомыслие и прозорливость, господин посол. Со своей стороны, он заверяет вас: расследование ведётся самым тщательным образом, и виновные понесут суровое наказание.

Визирь продолжал говорить долго и обстоятельно, излагая всё, что полагалось сказать в таких щекотливых обстоятельствах. Его слова, отточенные и безупречные, висели в воздухе подобно узорчатому дыму благовоний — красивые, но ускользающие и не особо значимые.

После официальной аудиенции султан соизволил пригласить меня на беседу с глазу на глаз. Мы вышли на просторную мраморную веранду, с которой открывался вид на сверкающие воды Босфора. Уселись за низкий столик, инкрустированный перламутром, уставленный филигранными вазочками с рахат-лукумом, пахлавой и иными восточными сладостями.