Книга Шайтан Иван 10, страница 84 – Эдуард Тен

Наконец-то я смог отбросить все служебные дела и всецело предаться своему волшебному миру. Поездка в Москву — повидать сестру, отвезти на обжиг пять готовых кукол — лишь разожгла во мне творческий жар. По возвращении в имение я наглухо заперся в кабинете, запретив всем и каждому меня беспокоить.

Часы пролетали незаметно в полном сосредоточении. И лишь закончив работу, я отстранённо взглянул на результат и поразился: лица кукол говорили сами за себя. Две первые смотрели серьёзно и строго, а три последние казались озарёнными мечтой и тихой радостью. Без сомнения, в них отразилось моё собственное, меняющееся от напряжения к умиротворению, состояние души.

Любопытство Катерины, тщетно пытавшейся понять причину затворничества, разбивалось о мою стойкость. Я, ссылаясь на секретные документы, охранял свой покой. Тайник с золотом был в порядке — метки не тронуты. Получилось вдумчиво ознакомиться с почтой, изучил доклады, написал письма и стал строить планы, уже чувствуя прилив новых сил.

В подробном докладе Ивана Карловича фон Михена, как в двойном портрете, читаются две натуры. Русское воспитание — лишь тонкий лак, под которым отчётливо проступает врождённая немецкая педантичность, системность мысли и действий. Назначение в Первую экспедицию, поначалу во многом фиктивное, стало для него идеальной средой. Он не просто прижился — он отличился, проявив хладнокровие при задержании революционеров из группы «Свобода и революция». Это привлекло внимание строгого полковника Гессена, который с тех пор не давал агенту покоя, поручая сложные дела.

Его отношения с прусской разведкой наладились. Помощник посла фон Кляйн, человек дела, вернул украденные у фон Михена девять тысяч талеров — жест, который перевёл их контакты из плоскости вынужденного сотрудничества в плоскость взаимовыгодных, почти дружеских. Пруссаки, не доставляя лишних хлопот, жаждали только быть в курсе происходящего внутри Третьего отделения. И фон Михен стал для них этим источником, исправно поставляя отчёты, пересказы, намёки. Нет сомнений, что фон Кляйн, отрапортовав в Берлин о столь ценном приобретении, был щедро обласкан начальством. Сделал такой вывод Иван, обратив внимание на довольное лицо Кляйна и его хорошее настроение. Работа Ивана оплачивалась прилично, учитывая природную скупость немцев.

Прочитал докладную записку Струева. По его наблюдениям, проведённая в Париже акция произвела впечатление на всех — как на тех, на кого была рассчитана, так и на посторонних наблюдателей. Господа революционеры, либералы и прочие недовольные притихли и затаились, стараясь более не высказывать свои программы и мечтания столь демонстративно и громко.

Струеву удалось внедриться в кружок диссидентов Леонида Певцова, примкнув к ним в качестве умеренного социалиста. Основным лозунгом этой группы была мирная передача власти императором народному собранию. Он довольно грамотно определил основные течения и группировки среди русской эмиграции и даже сумел установить контакты с немецкими революционерами.

В своём донесении он также высказал мнение о готовящемся восстании в Германии и во Франции. Струев заверяет, что подготовка идёт самым активным образом, и в том, что оно состоится, у него нет никаких сомнений.

Между прочим, промелькнула у Струева информация, что на собрании он свел знакомство с неким Карлом Марксом. Немецкий эмигрант. Его авторитет и популярность растёт среди определённых революционных кругов. Работает над чем-то фундаментальным, зачитывал товарищам отрывки…