Книга Шайтан Иван 10, страница 89 – Эдуард Тен

Английский посол в Петербурге, сэр Говард Мичтон, сидел у камина, смакуя глинтвейн. Наконец-то Форин-офис услышал его тревожные сигналы. Лишь после третьего, самого отчаянного, донесения пришел приказ: отозвать Майлока Эмерстона в Лондон. Говард, прекрасно осведомленный, чей это сын, изо всех сил старался отвадить молодого дипломата от княгини Оболенской — этой истинной варварской ведьмы, пленявшей умы и губившей карьеры. Все усилия оказались тщетны. Майлок словно лишился рассудка. Забросив все дела, он жил лишь в ожидании встречи со своим божеством. Узнав об отзыве, впал в настоящее отчаяние. Вернувшись от княгини, заперся в комнате, не показываясь на службе. Все его грандиозные планы, с таким жаром поведанные Говарду, рассыпались в прах, и прах этот развеялся в ледяном питерском ветре.

Не в силах вынести муку предстоящего расставания, Майлок вновь поехал к княгине.

Констанция Оболенская стояла у окна, за которым кружилась бесконечная снежная пыль. Она не смотрела на Майлока Эмерстона, который, преодолев врожденную сдержанность, говорил быстро, страстно, почти отчаянно.

— Констанция, я исчерпал весь запас дипломатических уловок и светских эвфемизмов. Осталась лишь голая, неприкрытая правда: я люблю вас. Без вас мое возвращение в Англию будет не отъездом, а медленной смертью души. Вы — единственное, что имеет для меня значение в этой стране, в этой жизни. Поедемте со мной. Станьте моей женой.

Констанция тихо вздохнула и медленно повернулась к нему. Ее лицо было спокойно, как поверхность зимнего озера.

— Ваша правда, Майлок, похожа на яркий луч южного солнца. Он ослепляет, он греет, но он чужой для этой земли. Под ним ничего не вырастет.

Майлок порывисто сделал шаг вперед.

— Так дайте мне шанс стать своим! Дайте мне время. Научите меня любить ваше солнце — зимнее, скупое на тепло, но такое дорогое для вас.

— В том-то и дело, что времени у нас нет, — печально улыбнулась Констанция. — Ваша миссия завершена. Вы уедете. А моя жизнь… она здесь. Она вморожена в этот мороз, в эти белые ночи и в эту снежную пыль за окном, которую вы так не любите.

— Значит, это отказ? Окончательный? — голос Майлока дрогнул и стал едва слышен. — Вы просто отпускаете меня, как будто этот год, самый счастливый в моей жизни, ничего не значил?

— Нет, — тихо, но твердо сказала Констанция. — Именно потому, что он что-то значил, мой ответ — «не сегодня».

Майлок замер, ловя каждое слово, каждый оттенок в ее голосе.

— «Не сегодня»… Это значит, есть надежда на «завтра»?

— Вы говорите о чувстве, которое перевернуло ваш мир. Но жизнь — не чистый лист, на котором можно начать новую главу. Это старый, тяжелый фолиант, где новые строки должны вписываться в уже написанное. Моя история вписана здесь. Вы же предлагаете вырвать страницы. Я не могу. Не сейчас.

Майлок, будто ухватившись за соломинку, с трудом выговорил:

— «Не сейчас»… Но это же не «никогда»? Есть шанс?

Констанция вновь отвела взгляд к метели за окном.

— Я не гадалка. Ваше чувство, каким бы пылким оно ни было, родилось в бальной круговерти. Переживет ли оно разлуку и время? Выдержит ли оно груз моей реальности, если вам однажды придется его нести? Я не верю в скорые решения, Майлок. Я верю в то, что проверено. В прочность. И я не хочу быть женой помощника посла.