Книга Шайтан Иван 11, страница 113 – Эдуард Тен

— Доподлинно не ведаю, Ваше Величество, но осведомлён, что пятьдесят тысяч поступили в фонд её императорского высочества Марии Александровны. Ещё сто разошлись по богоугодным заведениям: Дому инвалидов десять тысяч, больницам — по десять. Остальное, насколько мне известно, употреблено на коммерцию: сто тысяч золотом ушли в «Русский хлопок», а пятьдесят — зятю князя, купцу Краснову, на переустройство оружейной мастерской.

— Более вас не задерживаю Александр Христофорович.

— Ну, что Пётр? Всё решилось так как мы и планировали. — Произнёс граф Васильев когда мы ехали домой. — Видимо твоё пребывание на Кавказе продлиться до конца этого года. Когда планируешь свой выезд?

— В начале марта. Необходимо время, чтобы подготовиться.

Константинополь.

По просьбе российского посла Мехмет Али-паша назначил ему встречу. Для разговора выбрали беседку в глубине сада, чтобы никто не мог подслушать. Соблюдая обычай Востока, к беседе приступили не сразу, выдержав должную паузу.

— Досточтимый Мехмет-паша, — произнес фон Штокс, — я осмелился искать этой встречи, памятуя о вашей мудрости и о том, сколь весомо ваше слово для повелителя правоверных. Но прежде чем мы начнем, позвольте вручить вам письмо от князя Иванова-Васильева.

Посол протянул свернутое послание. Паша принял его, развернул и углубился в чтение, не выдав ни единым движением лица своих мыслей. Закончив, старый вельможа неторопливо свернул лист и обратил взор на посланника.

— Господин посол, — ровным голосом произнёс Мехмет-паша, — желаете ли вы добавить что-то устно?

— В письме, досточтимый паша, изложено главное. Позвольте лишь подчеркнуть следующее. Если дело дойдёт до полномасштабной войны, Государь не намерен ограничиваться приграничной перестрелкой. Будет отдан приказ о решительном наступлении. Как повернётся судьба кампании — предугадать трудно, но ясно одно: издержки для обеих сторон окажутся чудовищными. Люди и казна — всё пойдёт в топку войны. И на фоне того брожения, что вызывают в народе реформы султана, подобные потрясения могут обернуться для Блистательной Порты полной потерей контроля, если не более худшими последствиями.

Дворец Топкапы.

В прохладе султанских покоев, помимо самого повелителя, находились двое: великий визирь Мехмед Саид-паша и Мехмет Али-паша. Мехмет Али-паша только что закончил подробный пересказ своей беседы с русским послом. Султан Абдул-Меджид слушал молча, не перебивая.

— Письмо этого князя при тебе? — голос султана нарушил тишину.

— Да, повелитель.

— Читай.

Мехмет Али-паша развернул свиток и начал читать неторопливо, с расстановкой, чтобы султан мог вникнуть в каждое слово. Закончив, он поднял глаза.

— Объясни мне, Мехмет Али, — голос султана звучал всё так же ровно, но взгляд стал острым, — как выходит так, что мы лишь обсуждаем здесь свои замыслы, а этот князь уже знает о них в своём далёком Петербурге?

Мехмет Али-паша не опустил глаз, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

— О тех планах, повелитель, что обсуждались без меня, известно многим. Выведать их не составляет труда.

Немного подумав, султан подал знак, и они переместились на террасу. Когда слуги накрыли кофейный столик и удалились, повелитель обратился к Мехмету Саиду:

— Что ты думаешь об этом, великий визирь?