Книга Шайтан Иван 11, страница 110 – Эдуард Тен

Поверьте моим искренним чувствам: сии силы уже привели в движение свои механизмы. Они желают столкнуть нас лбами. Мне известно, что Вас пытаются склонить к немедленным действиям, рисуя радужные перспективы. Но умоляю Вас, как человека, дорожащего спокойствием Империи, — не поддавайтесь на сии уговоры.

Осмелюсь сообщить Вам конфиденциально: в случае, если военные действия начнутся по Вашей инициативе, Государь Император Николай Павлович, верный своему слову, вынужден будет отдать приказ о начале полномасштабных военных действий. Поверьте, я достаточно хорошо знаю твёрдость характера нашего Монарха, чтобы понимать: это не пустая угроза.

Ни я, ни Вы, ни даже наши великие Государи не пожнут лавров с такого развития событий. Плоды снимут лишь те, кто сегодня толкает нас к пропасти, — лондонские интриганы и прочие недруги стабильности.

Война сейчас крайне нежелательна. Она не принесёт ничего, кроме разорения нашим народам и усиления наших общих врагов. Давайте не доставим им этого удовольствия. Я призываю Вас проявить ту мудрость и дальновидность, кои всегда Вас отличали, и воздержаться от любых резких движений, какими бы соблазнительными они ни казались в сегодняшнем моменте.

Всегда готовый к добрым переговорам и уважающий Ваше высокое положение, остаюсь Вашим верным другом.

Князь Иванов-Васильев.

Приблизительное письмо должно было обрести восточную витиеватость и другие украшения с участием графа, как человека понимающего все тонкости восточного этикета.

Позже я подробно ознакомился с докладом Анвара по «Русскому хлопку». Моё решение направить трёх бойцов ССО оказалось более чем своевременным. Обороты предприятия должны были вырасти минимум в шесть раз, что требовало срочных дополнительных вливаний, и мой недавний выигрыш пришёлся как нельзя кстати.

Один за другим приходили доклады: от князя Долгорукого, от сотника Фомина. Бенкендорф, помимо прочего, передал мне сообщение княгини Ливен о том, что княгиня Оболенская отбыла в Лондон. Контора моя медленно, но верно набирала обороты, а вместе с ними множилась и кабинетная, бумажная работа. Генерал Леднёв расширил штат своего отдела: появилась финансовая служба, строевая часть и архив.

Поручик Иван Карлович фон Михен получил чин штабс-капитана и прочно обосновался в первой экспедиции Третьего управления. Полковник фон Гессен наотрез отказался возвращать Михена, и мы договорились, что отныне он станет связующим звеном между нашими службами. Работа налаживалась, и наше подразделение постепенно превращалось в серьёзную структуру.

Вопрос с графом Нессельроде встал ребром. Нужно было решать его — и как можно скорее, и радикально. Нет, убивать я его, конечно, не собирался. Решил сыграть тоньше.

Я запросил копии документов, которые Куликов накопал в финансовом отделе Министерства иностранных дел. А их набралось столько, что хватило бы на двух министров. Под эгидой Третьего отделения я пригласил Нессельроде к себе в Гурово.

— Чем обязан? — явившись, граф, по старой привычке, держался высокомерно и нарочито небрежно.

— Здравствуйте, Карл Васильевич, — доброжелательно поздоровался я. — Надеюсь, явка ко мне не стала для вас обременительной?

— Повторяю, чем обязан? У меня мало времени. Будьте добры объяснить причину моего вызова.