Книга Шайтан Иван 11, страница 129 – Эдуард Тен

— Меня мучают страшные видения, связанные с судьбой моего народа. Скажи, Иван: море крови, которое прольётся, скорбная дорога моих людей на чужбину… Неужели это всё правда?

Он не спрашивал — он искал подтверждения тому, что уже знал. В его голосе звучала не надежда на опровержение, а мужественная готовность принять правду, какой бы горькой она ни была.

Я растерялся. Неужели он действительно видит то, что отделено от нас десятилетиями? Великая Отечественная война, депортация, исход целого народа — всё это стояло передо мной, как если бы время вдруг утратило свою неумолимую последовательность. Мы привыкли считать пророчество вымыслом, но здесь, лицом к лицу с человеком, который носил в себе грядущие беды, как носит неизлечимую боль, само понятие времени казалось зыбким и обманчивым.

Я подумал: что важнее — оградить его от правды или ответить честно? Имеет ли право тот, кто знает будущее, изменить его или хотя бы разделить тяжесть этого знания с тем, кому оно предназначено? Старец смотрел на меня, и в его глазах я читал не любопытство, а ту особую, просветлённую печаль, которая бывает у людей, уже не принадлежащих ни одному времени.

— Я отвечу вам, уважаемый Расул. Судьба — это не прямая дорога, по которой человек обязан идти. Всевышний всегда оставляет за нами право выбора. Человек идет избранным путем, но, пользуясь этим правом, он несет ответственность за свои решения. Как и сейчас. Вы можете примкнуть к Хочару и сражаться до последнего воина, но тогда будьте готовы к тому, что солдаты придут в ваше селение, силой заставят вас подчиниться и накажут за те набеги, что устроил Хочар. Однако есть и другой путь: заключить мирный договор с военной администрацией и жить спокойно, как вы того пожелаете, признавая главенство российского императора. Никаких ущемлений вашей вере не будет.

Старец задумался.

— Я не верю военной администрации. Они могут нарушить договор, когда им вздумается. Я знаю, что ты можешь говорить с самим царём. Можешь ли ты помочь нам и заключить договор от имени царя? Тогда администрация не посмеет нарушить договорённости. Такой договор, как у Хайбулы.

— Уважаемый хаджи Расул, Хайбула — признанный аварский хан. Под его рукой восемь селений на границе с нашей линией, и он отвечает за исполнение ими условий договора. От чьего же имени выступаете вы, аул Хадой?

— Ты прав. У нас нет ханов, князей и дворян. Делами правят старейшины. Я созову совет старейшин пяти селений. Думаю, Заурбек сможет быть их голосом.

— Если вы заключите союз и дадите слово, что все вы будете соблюдать договор, тогда можно будет говорить дальше.

— Хорошо. Постараюсь сделать доброе дело. А теперь будь моим гостем.

Поздним вечером, в полной темноте, горец бесшумно вывел коня под уздцы и, едва оказавшись за пределами аула, вскочил в седло — после чего скрылся в чернильной тьме.

Утром мы выехали из аула. День обещал быть солнечным. Заурбек проводил нас вёрст пять, вежливо попрощался и повернул коня обратно.

Проехав приличное расстояние, мы остановились у ручья: решили немного передохнуть и напоить лошадей.

— Люди, камандэр! — встревоженно воскликнул Аслан.

Всадники, завидев нас, пришпорили коней.

«По наши души», — мелькнуло в голове. Внутренний голос тут же подтвердил догадку.