Книга Шайтан Иван 11, страница 19 – Эдуард Тен

Незаметно, исподволь, князь Иванов-Васильев сделался фаворитом первых лиц империи. Как такое могло произойти у него под носом? Этот вопрос терзал Нессельроде сильнее самой отставки.

Наконец-то Карл Васильевич прозрел: он знал, кому обязан своей отставкой. Тот, кто так скрытно и виртуозно подготовил заговор, нанес удар именно тогда, когда он меньше всего этого ожидал.

— Англичане… — прошипел Нессельроде, и в этом единственном слове была вся горечь осознания. — Понадеялся на них, как последний глупец. А они просто использовали меня, а теперь я стал лишним в их большой игре. Вычеркнули, сбросили за борт.

«Что ж, господа, — холодная ярость охватила его, — рано вы меня похоронили. Рано».

Зимний дворец. Кабинет императора Николая Павловича.

Адъютант его величества полковник Лоренц, вытянувшись по струнке, положил перед государем папку с бумагами, испрашивающими монаршей резолюции.

— Это что за форма? — император указал на официальный бланк прусского посольства, выделявшийся среди русских документов.

— Всеподданнейшее ходатайство прусского посла, ваше величество. О пожаловании князя Иванова-Васильева королевским орденом «Pour le Mérite».

— Даже так, — усмехнулся Николай Павлович. — Любопытно. За какие же виктории жалует прусский король нашего князя столь высокой наградой?

— За дело против Ибрагим-паши, — четко ответил Лоренц. — Прусские гренадеры под командованием князя, как значится в ходатайстве, «покрыли себя немеркнущей воинской славой». Посол особо подчеркивает значение сего подвига для укрепления братства по оружию между прусскими и русскими войсками.

— Что ж, против братства не погрешим, — Николай Павлович обмакнул перо и твердой рукой вывел: «Быть по сему».

— Пожалование князю назначьте на среду. Цесаревича и графа Бенкендорфа оповестить: их присутствие желательно.

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

Полковник Лоренц, забрав бумаги, с поклоном вышел.

Государь задумчиво посмотрел ему вслед. «Достойный служака, надобно отметить». Придвинув чистый лист, он набросал проект высочайшего приказа: полковника Лоренца, за отличную службу, пожаловать орденом Святого Станислава 2-й степени.

Бенкендорф известил меня, что в среду в Зимнем дворце состоится пожалование меня прусским королевским орденом «Pour le Mérite». Известие сие, признаться, изрядно меня удивило. В назначенный час я прибыл во дворец и был препровожден в Малый приемный зал.

Император восседал в кресле под балдахином. Рядом с ним стояли цесаревич и граф Бенкендорф, все в парадных мундирах; сам государь был в мундире лейб-гвардии Преображенского полка. Тут же, в стороне, ожидали трое пруссаков во главе с чрезвычайным послом — все в полной парадной форме, при орденах.

Войдя, я остановился и, склонив голову, произнес:

— Честь имею явиться, ваше императорское величество.

— Здравствуйте, князь. — Государь милостиво кивнул.

Тотчас вперед выступил полковник Лоренц с орденом на бархатной подушке.

— Именем его величества короля Пруссии Фридриха Вильгельма IV, — торжественно начал он, — за отличное руководство в сражении против войск Ибрагим-паши, где прусские гренадеры под вашим началом покрыли себя неувядаемой славой, генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев жалуется королевским орденом «Pour le Mérite» со всеми правами и преимуществами, сему ордену присвоенными.