Книга Шайтан Иван 11, страница 18 – Эдуард Тен

Что касается хозяйственной части, то управительница санатория была назначена лишь после одобрения Зои. Фактически именно Зоя стала негласной хозяйкой лечебницы. Каждая служанка, каждый работник — от охранника до экономки — прошли личное собеседование. И отношение к делу у всех было под стать: попасть на службу в «Голубовку» с её неслыханным жалованьем и привилегиями считалось большой удачей, и каждый не просто дорожил, а лелеял своё место.

Открытие новой лечебницы моментально облетело весь светский Петербург и стало главной новостью сезона. Желающих попасть на лечение оказалось так много, что, несмотря на баснословную цену, образовалась очередь на месяц вперёд. Князю Борису Николаевичу Юсупову даже пришлось лично просить Екатерину, чтобы устроить в санаторий свою супругу.

— Пётр Алексеевич, уверен, что это ваша придумка, — посетовал он при встрече. — Я даже немного обижен: вы меня стороной обошли, хотя обещали посвящать в свои проекты, — заявил князь с деланной серьёзностью.

— Борис Николаевич, этот проект начал воплощаться ещё задолго до нашего разговора. Вы не расстраивайтесь, — успокоил я его. — У меня для вас есть куда более интересное предложение, касающееся расширения нашего хлопкового дела. Мне известно, что вы владеете двумя ткацкими фабриками.

— Так-так… Я вас внимательно слушаю, — моментально переключился Юсупов, и в его глазах загорелся деловой интерес.

— Почему бы вам не переориентировать их на выпуск хлопчатобумажной ткани? Особенно годной для армейских нужд. Постоянные казённые заказы, стабильная прибыль. К ним ещё пошивочную фабрику с военным уклоном.

— Признаться, Пётр Алексеевич, я и сам об этом думал, — кивнул князь. — Реконструкция потребует вложений, но проект в перспективе сулит солидные барыши. Можем обсудить детали.

Император наконец принял решение. Ознакомившись с последними докладами аналитического центра и завершив долгие консультации, государь на высочайшем приёме объявил Нессельроде о желательности его отставки. Экс-министру предлагалось место в сенатской комиссии по делам управления империей — органе, наделённом лишь совещательным голосом и лишённом реальной власти. Новым министром иностранных дел назначался Александр Михайлович Горчаков.

Для Нессельроде это известие стало громом среди ясного неба. В первую минуту он даже не осознал смысла сказанного. Ошеломлённый, растерянный, он с трудом выдавил из себя:

— Как будет угодно вашему величеству…

И вышел, едва переставляя ноги. Лишь в своём кабинете, грузно опустившись в кресло, он смог немного прийти в себя.

Горькая обида переполняла Карла Васильевича, грозя выплеснуться через край. Кто? Кто посмел убедить императора совершить этот воистину чёрный поступок?

Он лихорадочно начал перебирать в уме своих недругов. Не просто недоброжелателей, а тех, кто обладал реальной возможностью и влиянием провернуть подобное.

— Бенкендорф, князь Орлов, граф Васильев через своего зятя князя Иванова-Васильева…

Князь Иванов-Васильев. Самая опасная и влиятельная теневая фигура. Я недооценил его, — пронеслось в голове у Нессельроде, пока он лихорадочно искал пути если не отменить отставку, то хотя бы смягчить её последствия.

Но чем больше он думал об этом человеке, тем загадочнее становилась для него фигура князя. Кто он такой в структуре Бенкендорфа? Откуда взялся? Ясно было одно: Иванов-Васильев — доверенное лицо не только шефа жандармов, но и самого императора. Мало того — цесаревич Александр считал князя едва ли не своим другом и прислушивался к его мнению. А супруга князя, Екатерина Николаевна, состояла ближайшей фрейлиной при великой княгине Марии Александровне.