Книга Шайтан Иван 11, страница 23 – Эдуард Тен

Вечером в пятницу Весельчак уже ждал в тени подворотни напротив нужного дома. Информация подтвердилась: клиент наверху, у любовницы. Оставалось только ждать.

Маркс вышел из подъезда после десяти. Мери, наблюдавший с противоположной стороны улицы, сразу узнал его: тяжёлая походка, густая бородка, потёртое пальто. Сомнений не было — тот самый.

Маркс остановился на тротуаре, оглядывая пустынную улицу в поисках свободного экипажа. В этот миг от стены отделилась тень и беззвучно метнулась к нему. Короткое мгновение — и тень прильнула к спине жертвы. Мери увидел, как рука Весельчака дважды взметнулась и опустилась: короткие, хлёсткие удары в сердце.

Маркс рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув. Весельчак быстро, но без суеты обшарил карманы упавшего тела и через секунду растворился в темноте переулка.

— Дело сделано, — одними губами прошептал Мери.

Он простоял в тени ещё минут двадцать, вглядываясь в неподвижную фигуру на тротуаре. Тело не шевелилось. Убедившись, что всё кончено, Мери бесшумно скользнул прочь, растворившись в ночном городе.

Так нелепо и глупо оборвалась жизнь Карла Генриха Маркса — основоположника учения, которому ещё только предстояло завоевать умы. А вместе с ним исчезла и возможность появления «Манифеста Коммунистической партии», и «Капитала», и всего того, что должно было родиться в соавторстве с Фридрихом Энгельсом.

Какой стала новая реальность без этих книг и идей — неведомо никому. Но у истории больше не будет того пути, который мы знаем.

Через день по революционным кругам Парижа разлетелась страшная весть: Карл Маркс убит ударом ножа близ дома куртизанки, которую посещал. Полиция, осмотрев место преступления и не обнаружив ничего, что указывало бы на политический след, быстро склонилась к версии банального уличного ограбления. Тем более, что карманы убитого были пусты. Дело было закрыто, не успев толком начаться.

Революционные эмигранты, близкие к Марксу, пытались требовать более тщательного расследования, но в парижском департаменте полиции их встретили с ледяной вежливостью: «Сделано всё возможное, месье. В Париже, к сожалению, такое случается». Больше никто не желал ворошить эту историю.

Среди немногих, кто откликнулся на призыв помочь семье погибшего вернуться на родину, в Берлин, оказался и Александр Пушной. Не привлекая к себе внимания, он внёс пятьсот франков — ровно столько, сколько несколькими днями ранее неизвестный получил в качестве аванса за одну тёмную сделку в дешёвом кабаке на окраине Парижа.

Встреча состоялась через неделю. Пушной принял Мери в своей скромной квартире, жестом указал на кресло и без лишних слов выложил на стол пачку банкнот и увесистый мешочек с монетами.

— Мери, я доволен вашей работой, — сказал Пушной, придвигая деньги к собеседнику. — Вы оказали неоценимую помощь в выполнении важного поручения.

Мери взглянул на вознаграждение, но не спешил брать деньги. Он заметно смущался, подбирая слова.

— Благодарю вас, месье Александер… Позволите спросить? — Мери выдержал паузу. — Жанет через месяц окончательно поправится, и мы сможем отправиться в Петербург. Предложение месье Смирнова… Оно ещё в силе?

Пушной понимающе кивнул. Он ожидал этого вопроса.

— Я подробно сообщил ему обо всех обстоятельствах проведённой операции и о вашем личном участии. Думаю, он не изменил своего намерения. — Пушной говорил спокойно, но Мери чувствовал в его тоне некоторую неуверенность. — Я прекрасно понимаю, что вы много потратили на лечение Жанет. Этих премиальных вам хватит месяца на три, если жить скромно. Предлагаю дождаться ответа из Петербурга. Если возникнет нужда — обращайтесь, непременно помогу.