Книга Шайтан Иван 11, страница 44 – Эдуард Тен

Торговец задумался.

— Нет! — отрезал он, но тут же замялся: — Хотя подождите… Я спрошу у хозяина.

Он удалился, оставив Анвара с Макаром.

Третьяк и Аглай замерли в напряжённом ожидании.

— Пятьсот франков бумагой, и рабы ваши. — Заявил он. Ударили по рукам.

— Олесь присмотри за ними.

— Думаешь использовать в деле? — спросил Макар Анвара когда они сидели после ужина.

— С Третьяком понятно, а вот Аглай.

В комнату вошли отмытые и обихоженные Третьяк с Аглаем. В простых шароварах и рубахах.

— С тобой, Третьяк, всё понятно. Позже скажу тебе, каким делом заниматься будешь. Иди. Когда Третьяк вышел, Анвар посмотрел на Аглая.

— Теперь, Аглай, расскажи мне всё о себе, без утайки, как на духу. От этого зависит, какое дело тебе доверить. Или поедешь в Россию с Макаром Ивановичем.

История жизни Аглая была проста и незатейлива. Сирота казанская. Родителей не знает, рос у тётки. В семь лет сбежал от неё и бродяжничал. Прибился к воровской шайке и перебивался как мог. И голодал, и бедствовал, пока не подрос. В четырнадцать не сошёлся характерами с главарем. Лицо Аглая исказила злая гримаса.

— Измывался сильно надо мной. — Прошептал Аглай. — В общем, зарезал я его ночью и сбежал. Это от него на память. — Указал он на шрам. Пристал к плотогонам. Пять лет с ними по Волге плавал, а потом потянуло меня в дальние края. Нанялся матросом на фелюгу, а потом пересел на малую шхуну. Как-то захватили османскую фелюгу. Ну и сбросились с дружками, выкупили её. Отремонтировали и ходили на моей «Ласточке». Год назад нарвались на османа, а он не один оказался, ещё два судна османских подошли. Сбили нам мачты, ну и взяли в оборот. Из двадцати четырёх человек команды шесть человек осталось, взяли в плен и продали на Кафре. Ну и помотался, пока в Александрию попал. Я хороший моряк, господин Анвар. Всё побережье знаю. Пути контрабандистов и иные тропки знаю. В торговом деле контрабанда хорошее подспорье. Верьте мне, господин Анвар.

— Да я-то тебе верю, Аглай, только сдаётся мне, что в скором времени потянет тебя на вольные хлебы или ещё какая блажь в твою буйну голову взбредёт. У меня дело серьёзное и требует полного доверия. Верность дорогого стоит.

Весь разговор Макар сидел молча и пристально рассматривал Аглая.

— Это вы правильно сказали, — вздохнул Аглай. — И не одним днём проверяется. Верить мне с одних слов моих не станете?

— Верно мыслишь. Так как с тобой поступить? С Макаром Ивановичем домой поедешь? — спросил Анвар.

— А чего там делать без дела? Поручите любое, а там поглядите, кто я и на что годен буду.

— Хорошо… Подумаю. — Задумчиво потянул Анвар.

Петербург. Ресторация Бушуева.

В закрытом малом зале я принимал прусского посла графа фон Швелера, фон Кляйна и Отто фон Бисмарка. Стол ломился от яств — не чета официальным фуршетам у государя, здесь всё было иначе, по-домашнему щедро, с размахом. Осетрина и белорыбица, уха, настоянная на дичи, мясная нарезка, солёные грузди и рыжики, мочёная брусника — всего и не перечесть. Три подачи сменяли одна другую. Вино лилось рекой, десерт поражал изыском. Я заказал всё лучшее, что было в ресторации, и хозяин, Иван Бушуев, то и дело заглядывал в зал, лично осведомляясь о моём удовольствии. Чутьё подсказывало мне, что он знает больше, чем должен был. Всё в стиле «a la russe» — с душой, но без лишнего лоска.