Книга Шайтан Иван 11, страница 83 – Эдуард Тен

Стремительно ворвавшись в помещение, бойцы устремились в темноту, зная свои направления и задачи. Послышалась возня, приглушённый вскрик, глухой звук падения. Олесь с Аглаем и Ефимом вломились в спальню на женской половине. Мужчина, спавший в объятиях двух женщин, попытался вскочить, но был сбит сильным ударом ноги в грудь. Олесь мгновенно подскочил к Абасу и полоснул его по горлу. Резко запахло кровью.

— Аглай, спроси у баб, где хозяин прячет добро. Чего встал? — зло прошипел он, толкнув ногой замешкавшегося Ефима. Шум в других помещениях стих.

— Сундук в чулане, других мест нет. — Аглай кивнул на женщин. — Что с ними делать?

— Кончай. Без мытарства.

Аглай коротко ударил ножом в сердце одну из женщин. Ефим неверной рукой убил свою жертву только со второго удара. Женщины от испуга не издали ни звука, молча легли рядом со своим хозяином.

В комнату вошёл один из бойцов.

— Чисто, — коротко доложил он. — Зачистили всех.

Олесь обыскал чулан. В дальнем углу стоял небольшой, но тяжелый сундук.

— Взяли, — приказал он Аглаю и Ефиму. — Уходим.

Как только они вышли на улицу, к воротам подкатили две открытые пролётки. Быстро погрузившись, группа скрылась в предрассветной темноте.

Анвар с тревогой ожидал возвращения своих людей. Несмотря на все усилия, он не мог унять волнение. Ожидание стало невыносимым. Наконец, под самое утро, во дворе послышался шум. В комнату вошёл Олесь. В тёмной одежде, с лицом, вымазанным сажей, он был похож на черта, вылезшего из трубы. От него резко пахло кровью, смешанной с потом.

— Сработали чисто. Зачистили всех. Взяли только сундук. Что там — не смотрели, но тяжёлый.

Анвар кивнул, чувствуя, как тело ослабело от пережитого напряжения.

— Хорошо, Олесь… отдыхайте, — хрипло произнёс он пересохшим горлом.

Третьяк и Карим сидели в лавке. Товара, что привёз Кудельников, осталось совсем мало — сельхозинвентарь и самовары разошлись полностью, лишь кое-что из мануфактуры да прочая мелочь ещё дожидались своего покупателя.

— Надо бы господину сказать, чтобы игл разных заказал, — довольно заметил Третьяк. — Идут хорошо.

В этот момент в лавку, тяжело отдуваясь, зашёл купец Махмуд, торговавший кожаными изделиями. Полный, постоянно потеющий, он с видимым облегчением опустился на лавку и принялся промокать платком раскрасневшееся лицо.

— Новость слыхали? — спросил он, понизив голос. — Абас-то Барака убил. Аскар, голос Барака, страшно отомстил ему. Всех, кто в доме Абаса был, зверски порешили. Подчистую вырезали, никого не оставили. Всё кровью залито… Ума не приложу, кто на такое способен. — Лицо Махмуда выражало крайнюю степень тревоги. — Аскар уж слишком жестоко отомстил. Прежде такого не водилось — всегда договориться можно было. Но это… неслыханно. Как теперь всё обернётся — одному Аллаху ведомо.

Приняв из рук Карима пиалу с чаем, Махмуд с благодарностью кивнул и сделал глоток.

— А вы уверены, уважаемый Махмуд, что это дело рук Аскара? — осторожно спросил Третьяк.

— А кто ж ещё? — купец покачал головой. — Хотя Аскар — человек разумный, с ним всегда поладить можно. Но, видно, чаша переполнилась. Барак в последнее время совсем ум от жадности потерял, вот и поплатился жизнью. Я этот базар знаю давно, но такой непомерной платы, какую Барак назначал, никто не требовал. Теперь и не знаешь, чего от всего этого ждать.