Книга Шайтан Иван 12, страница 114 – Эдуард Тен

Услышав про поход, мать встревожилась:

— Люди говорят, что поход будет долгим. Очень далеко вам идти. Ты, пожалуйста, будь осторожен, береги себя, сынок.

— Конечно, мама. Я буду осторожен.

Мать встала и вышла во двор. Азим отвесил подзатыльник Анвару.

— За что? — возмутился братишка.

— Ведёшь себя как бестолковый мальчишка. Зачем мать расстраиваешь?

Анвар обиженно засопел.

— Что, действительно некрасивая? — с деланным равнодушием спросил Азим.

Анвар хитро посмотрел на брата:

— Не горбатая и не косая — уже хорошо.

Братья рассмеялись.

* * *

Лагерь Горского туземного полка стоял на землях аварского хана Хайбулы. Получив приказ о назначении полка в Кавказский сводный отряд, войсковой старшина Лермонтов разрешил всем желающим отбыть в двухнедельный отпуск. Предстоял дальний поход, и помимо активной тренировки и слаживания сотен, заместитель по тылу деятельно готовился к нему. Из пяти сотен личного состава в лагере находилось не более полутора сотен бойцов, которые исправно несли караульную службу. Михаил уже более уверенно смотрел в будущее: полк в основном сложился как боевое подразделение. Бойцы притёрлись друг к другу, никаких недоразумений на национальной почве не возникало, отношения сложились товарищеские и уважительные. Михаил и начальник штаба, есаул Якубов, всеми способами старались привить бойцам чувство товарищества и боевого братства. Огромную помощь в этом оказывал мулла Мирза Магомедов. Он тщательно оберегал свою паству от любых радикальных и националистических мыслей, жёсткой рукой наставляя и направляя некоторых заблуждающихся. Помимо духовных обязанностей, Мирза активно овладевал воинским мастерством. Он хорошо стрелял из пистолета, который потребовал у зампотыла, был неплохим наездником и упорно учился владеть шашкой. На замечание Михаила, стоит ли духовному лицу владеть оружием, Мирза признался, что всегда мечтал стать воином, и только по настоянию отца уехал учиться в медресе в Турцию, где был одним из лучших учеников. Самое главное — он не был закоренелым фанатиком, а напротив, рассудительным человеком, готовым к мирной дискуссии с любым представителем иной веры. После этого разговора Михаил стал относиться к Мирзе с подчёркнутым уважением. И несмотря на все достижения в подготовке личного состава, в душе он переживал, что кто-то не вернётся в расположение полка после отпуска.

Вечером все оставшиеся в лагере командиры сидели в штабной палатке.

— Ты чего такой задумчивый, Михаил Юрьевич? Переживаешь, что кто-то не вернётся?

— Что, так заметно?

— Да нет, просто я тоже переживаю об этом, — вздохнул есаул.

— Не стоит так сильно переживать. Все приняли клятву на Коране. Думаю, это серьёзная клятва. Мало кто решится нарушить её, — заметил мулла Мирза.

Мирза был настоящим полиглотом. Он хорошо говорил по-русски, по-турецки, по-арабски и по-французски, знал черкесский, аварский, чеченский, а также бегло изъяснялся на других тюркских языках.

— Все вернуться, командир. Прав уважаемый Мирза. Быть клятвоотступником большой грех. — Серьёзно сказал Зелимхан. — За своих людей я уверен.

— Мои тоже не нарушат клятву, — уверенно заявил Али Черсоев, сотник аварской сотни.

— Ладно, господа офицеры. Будем надеятся что у нас не будет дезертиров, потому как за оное деяние последует суровое наказание. Да не в наказании дела. Честь полка будет опозорена.