Книга Шайтан Иван 12, страница 1 – Эдуард Тен

В тишине, нарушаемой лишь редкими звуками, Аслан ощутил, как воздух начинает двигаться вокруг. Он сделал три шага назад, застывая в боевой стойке. Взгляд его не фокусировался на одной точке — он видел всё пространство разом.

— Нет! — резко выкрикнул Зелимхан. — Пусть живет. Оставьте ему коня. Соберите оружие. Уходим в аул, я позабочусь о погребении погибших. Живи, Аслан, и помни, кто даровал тебе жизнь.

Воины собрали тела еще семерых, сраженных выстрелами Аслана и его командира, сложили их невдалеке от места последней схватки.

Аслан мрачно провожал всадников взглядом. Он сразу понял замысел Зелимхана: тот сохранил ему жизнь, опасаясь новых потерь. Хотя мог бы просто пристрелить. Он опустился на землю, пытаясь за что-то зацепиться мыслями, но не смог. В груди и голове зияла пустота. Накатила слабость после всего пережитого.

Зелимхан Дакаев въехал в Хадой-аул. Он знал наверняка: Шайтан Иван был здесь, говорил со старейшиной — с самим хаджи Расулом, чья мудрость и праведность были известны во всех чеченских селениях и не только чеченских. Сколько лет прожил старик, не знал никто, но молва уверенно сообщала: давно перешагнул за сотню.

— Ассаламу алейкум, уважаемый хаджи Расул, — Зелимхан переступил порог и склонил голову.

Старец, весь в белой седине, ответил на приветствие лишь медленным движением тяжелых век.

— Зачем пожаловал?

— Прослышал я, что Шайтан Иван в вашем ауле объявился, и повстречал его на обратной дороге. Убил я его. — Голос Зелимхана звучал ровно, будто речь шла о незначительном событии.

Заурбек, сидевший у очага, вздрогнул так, будто его ударили.

— Убил? Шайтана Ивана? Здесь, возле нашего селения? — выдохнул он, и голос его сорвался.

Хаджи Расул смотрел на Зелимхана в тяжелом молчании. Лицо его казалось неподвижной маской, вырезанной из дерева.

— Ты совершил страшную ошибку. И не надейся, что твой поступок сравнится с подвигом.

— Мы же обещали ему… Слово дали, что он будет в безопасности… — пробормотал Заурбек.

— Нет, Заурбек, тут ты не прав, — голос старца был тих. — Зелимхан убил его далеко от нас. Наш аул свое слово сдержал. К тому же Зелимхан не наш сородич.

— Вы вели переговоры с русскими, за нашей спиной⁈ — Зелимхан подался вперед, буравя старика взглядом. — Это предательство! Предательство нашего дела!

— Вашего дела? — хаджи Расул чуть приподнял бровь. — И в чем же его праведность?

— Мы боремся за волю! За то, чтобы жить по своим законам, по шариату! Чтобы быть свободными! — голос Зелимхана звенел от возбуждения.

— Война забрала половину наших мужчин. Скажи мне, Зелимхан, чем так плоха жизнь людей хана Хайбулы? Они пашут землю, растят детей, торгуют на базарах. И никто им не запрещает молиться Аллаху и чтить шариат. Чем же их жизнь неправедна?

Старик помолчал, и в тишине комнаты было слышно лишь потрескивание светильника.

— Знаешь, чего они боятся больше всего? Нас. От нас они ждут только горя: набега, грабежа, насилия, пули из-за камня. Понимаешь? Это мы для них зло. — Голос хаджи Расула, полный тихой, глубокой печали, погасил вспышку гнева в глазах Зелимхана. — Ты посмотри вокруг, сынок, — старец обвел рукой стены жилища. — Сколько вдов в ауле? Сколько сирот? Сколько детей растут, так и не увидев лица отца? И ради чего? Чтобы Хочар объявил себя имамом и требовал от нас воинов для борьбы с неверными? Требовал, чтобы мы принесли всё в жертву этой борьбе? Скажи мне: почему другие неверные, которые помогают вам оружием, живут среди вас и указывают, как сражаться? Почему они не пришлют своих солдат и не помогут вам разгромить русских?