Книга Шайтан Иван 12, страница 139 – Эдуард Тен

— Не скромничайте, князь. Я знаю, что пластунская бригада — ваше детище, как и Горский туземный полк. Не первый раз выражаю своё удовольствие по поводу их умелых действий. Поедемте смотреть на результаты этого славного сражения.

— Может быть, пересядем в мою карету? Она много удобнее и комфортнее.

— Действительно, Пётр Алексеевич. Карета удобная и не тряская. — Сказал Паскевич, удобно усевшись.

Приехав на поле боя, Паскевич внимательно выслушал князя Долгорукого и молча осмотрел впечатляющую картину. Кучами лежали убитые вперемешку с трупами лошадей. Кислый запах пороха, крови и прочих сопутствующих миазмов буквально забивал нос.

Картина перед гвардейским корпусом была не столь впечатляющей, а сами солдаты выглядели потрёпанными и грязными, кроме батальона и батареи, которая стояла на левом фланге.

— Ваше светлость, гвардейский корпус отбил атаку с большим уроном для неприятеля. Захвачено пять исправных орудий и пленные. Сколько, пока не знаю. — Докладывал довольный Павел, перемазанный пороховым дымом. Настоящий герой, не то что Андрей.

— Благодарю вас, ваше высочество. Бой проведён превосходно. Его величеству будет непременно доложено о вашей славной победе.

— Мы выполняли свой долг, ваша светлость. — Скромно ответил Павел.

Паскевич не стал смотреть пленных и собрался возвращаться в город.

— Князь, завтра утром быть у меня.

Вся толпа штабных уехала с Паскевичем.

— Поздравляю, Павел Николаевич. Действительно славная победа. — Поздравил я Павла.

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич. Если бы не помощь казаков и горцев, мы бы не устояли. — Нахмурился Павел. — Кавалерия венгров умелая и дралась отчаянно.

— Да я видел. Тем славней победа, Павел Николаевич. Ждём вас вечером.

— Пожалуй, сегодня не получится. Буду со своими офицерами. Нужно помянуть павших. — вздохнул он.

— Потери большие?

— Кавалерия — сто шестьдесят шесть убитых. Много раненых. В пехоте сто двадцать три убитых, раненых не меньше.

— Не расстраивайтесь. Война дело такое, без потерь никак.

До позднего вечера работа кипела. Бойцы и егеря трудились не разгибаясь. Полковник Мангер делал вид, что не замечает деятельности своих подчинённых, а те, в свою очередь, всё делали с умом.

Вечером вернулись казаки Дорожного и горцы. Они пригнали табун около шестисот голов. Уставшие, но довольные, они доложились Андрею. Казаки потеряли восемнадцать человек убитыми, двадцать четыре — ранеными. Горцы потеряли тридцать два убитыми и пятнадцать ранеными.

Михаил Юрьевич выглядел сильно расстроенным, в отличие от своих подчинённых. Джигиты, под впечатлением участия в настоящем сражении и захваченными трофеями, весело переговаривались во время позднего ужина.

— Савва, приведи ко мне полковника, — распорядился я.

Вскоре полковник вошёл. Я приветливо кивнул:

— Добрый вечер, полковник.

Он устало присел, и при тусклом свете масляной лампы весь его облик выражал внутреннюю опустошённость и обречённость.

— Вас покормили? — спросил я.

— Благодарю. Покормили и напоили.

— Вы передадите нас австрийцам?

— Да.

Полковник кивнул и опустил голову.

— Почему вы не пошли на прорыв с Дембинским, как многие офицеры?

— Не смог оставить своих людей, — вздохнул он.

Этот поступок многое говорил о нём.

— Вы опасаетесь расправы со стороны австрийцев?