Книга Шайтан Иван 12, страница 37 – Эдуард Тен

Пушнова арестовали и провели в здание пограничного контроля. Допрос вёл молодой подпоручик жандармерии. Заполнив положенные графы, он задал основной вопрос:

— Господин Пушнов, вы знали о запрещённых бумагах, которые пытались провезти на территорию Российской империи?

— Да, знал, — спокойно ответил Пушнов. — Господин подпоручик, не будем затягивать ненужный разговор.

Пушнов достал лоскут ткани, на котором было написано, что предъявитель сего документа является сотрудником ГРУ и не подлежит досмотру, допросу и необоснованному задержанию. Печать и подпись генерал-лейтенанта князя Иванова-Васильева. Все жандармские подразделения были извещены о появлении таких сотрудников и должны были не препятствовать их деятельности, а при необходимости — оказать посильную помощь.

С интересом прочитав и рассмотрев предъявленный документ, подпоручик уставился на Пушнова.

«Видимо, первый раз сталкивается с подобным», — подумал Пушнов.

— У вас есть вопросы ко мне, господин подпоручик?

— Да, господин Пушнов. Что такое ГРУ? И где гарантия, что это подлинный документ?

— ГРУ — это Главное разведывательное управление. По второму вопросу: вы много видели таких документов?

— Не знаю о таком учреждении, — нахмурился подпоручик.

— А вам и не следует знать лишнего, тем более о ГРУ, — спокойно ответил Пушнов.

— Печать Главного жандармского управления Петербурга… — задумчиво проговорил подпоручик.

— Надеюсь, вы сделаете правильные выводы, подпоручик. Я спешу, и сведения, которые я должен доставить в Москву, не терпят отлагательств.

Ещё раз с подозрением посмотрев на Пушнова, подпоручик распорядился освободить задержанного и вернуть все вещи полностью, чем немало удивил своих подчинённых.

— Ваше благородие, может, зря вы отпустили этого бунтовщика? Как бы не прилетело вам? — с беспокойством спросил фельдфебель.

— Даже не знаю, что будет, — задумчиво ответил подпоручик, глядя на удаляющуюся дорожную карету.

— Выходит, бунтовщик бунтовщику рознь?

— Выходит так, Филимон Степаныч.

— Однако, ваше благородие, вы бумажку на всякий случай отпишите начальству, без подробностей. Оно так спокойней будет.

— Дело говоришь, — согласился подпоручик.

В начале января Пушнов добрался до Москвы и остановился в доходном доме купца Киреева. Всё, как договаривались с Ружским. Оставалось ждать получателя. Его внесли в домовую книгу и поставили на учёт. Учёт и наблюдение за постояльцами осуществлял дворник — первое и основное звено полицейского контроля за прибывающими в Москву гостями.

Через три дня к нему заявился молодой господин лет тридцати, по виду — преуспевающий делец, но не купеческого сословия.

— Здравствуйте, сударь. Проскурин Герман Антонович, — представился гость.

— Пушнов Александр Сергеевич. Чем обязан?

— Очень рад знакомству. Мы ждали вас в феврале, а тут такая неожиданность. Как здоровье Валерьяна Сергеевича?

Фраза «мы ждали вас в феврале» служила паролем.

— Всё хорошо, чего и вам желаю, — ответ на пароль.

— Здравствуй, товарищ. Переживали за тебя. Контроль и досмотр на границе усилился. Обходные пути прикрыты, стало опасно пользоваться ими. Несколько человек арестованы. Груз в порядке?

— Да, всё при мне.

— Замечательно. Займёмся приёмкой груза. Признаться, заждались.

Пушнов передал векселя и бумаги. Сел за стол и стал записывать устные сведения — всё было в иносказательном виде, но при необходимости можно было догадаться, о чём идёт речь. Закончив с передачей, гость спросил: