Книга Служба имперской безопасности, страница 114 – Эдуард Тен

К исходу первого месяца, к немалому удивлению полковника, в его распоряжение поступил целый егерский полк. Только на бумаге это был полноценный полк двухбатальонного состава, а в реальности — четыреста тридцать два человека, включая всего пятерых офицеров. Кто-то из проворных штабных чинов поспешил спихнуть этот балласт под видом пополнения для вновь формируемого соединения. Полк, никому не нужный и снабжаемый по остаточному принципу, влачил жалкое существование. Его командир, капитан Нефёдов, давно смирился с участью и ко всем бедам и неурядицам относился с апатией, лишь дожидаясь выслуги лет, чтобы выйти в отставку с пенсионом.

Однако этим дело не ограничилось. Помимо полка, Мангеру «списали» восемь егерских команд численностью от пятидесяти до семидесяти штыков каждая. Итого вместо четырехсот ожидаемых бойцов он получил восемьсот пятьдесят четыре человека.

Не мешкая и не растекаясь мыслью, полковник взял всех в такой крутой замес, что даже видавшие виды офицеры всерьез задумались об отставке. Солдаты и унтер-офицеры, напротив, воспряли духом: они почувствовали порядок, слаженность и, что важнее всего, отменное довольствие и обеспечение. Старожилы-егеря быстро растолковали новобранцам, что за служба их ждет, и с первого дня поставили их в жесткие режимные рамки. Никаких дубинок и мордобоя — каждому новичку доходчиво объясняли, показывали на деле и требовали безукоризненного выполнения поставленной задачи. Прибывшая из пластунской бригады полусотня инструкторов по стрелковому делу органично влилась в учебный процесс, заметно ускорив его. Ротные офицеры вместе со своими солдатами осваивали новые тактические приемы. Обучение первых двух батальонов и их быт налаживались, и теперь можно было с уверенностью смотреть в будущее.

Петербург. Кабинет военного министра.

Светлейший князь Чернов Александр Иванович принимал с докладом своего заместителя генерала Мещерского. Уже в конце доклада Мещерский добавил:

— Ваша светлость, ведётся проверка нашей финансовой и интендантской службы.

— Что-то серьёзное? — нахмурился Чернов.

— Никак нет, ваша светлость. Всё в обычном порядке. Помимо этого, началась проверка управления по строительству крепостей и мостов, имеющих военное значение.

— В чём ваше беспокойство, Фёдор Анатольевич?

— В том, что проверку ведёт отдел по борьбе с экономическими преступлениями Третьего отделения. По отзывам сотрудников, проверка проходит в обычном порядке, никаких замечаний и явных нарушений не выявлено. По крайней мере, нам о них не сообщали.

— У нас есть повод беспокоиться? — спросил Чернов.

— При желании можно найти повод и на ровном месте, ваша светлость. Пугает неопределённость и молчание проверяющих.

— Что там с бригадой, которая формируется по личному указу императора?

— Финансирование в полном объёме, заказ на вооружение и снаряжение полностью выделен согласно смете и запросу.

— Фёдор Анатольевич, этот проект курирует светлейший князь Паскевич. Проследите, чтобы не было никаких накладок и недочётов. Отговорки не принимаются.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Проводив Мещерского, Чернов ещё долго сидел в кресле, перебирая в памяти детали неожиданного императорского указа. Поведение государя озадачивало: высочайшее повеление гласило лишь о выделении всего необходимого для формирования бригады — без единого пояснения, без намёка на цели и планы. Ему, военному министру, предписывалось лишь всемерно содействовать, оставаясь в неведении относительно сути происходящего. Это уязвляло более всего.